Гонда про них рассказывал. Уж лучше с целой толпой отцов–вершителей дело иметь, чем с одним таким помощником! Там шансов выжить побольше будет! Да что же оно не снимается! Я потянул кольцо сильнее, но тонюсенький ободок, покидать мой палец категорически не желал. Вроде и сидит свободно и крутится легко, а как сниматься — ни в какую!
— Что не получается? — айхи придал морде участливое выражение и озабоченно поскрёб за ухом. — А может сломать попробовать? Оно же тонюсенькое. Ты камень побольше поищи и тресни от души — вмиг разлетится!
— Я тебе сейчас тресну этим камнем! — я даже зубами заскрипел от бессильной злобы, продолжая терзать палец. — Чтобы с советами своими под руку не лез, погань такая!
— Зря стараешься! — Толик, поняв, что камнем себе по пальцу я бить не собираюсь, поскучнел, утратив к моим усилиям всякий интерес. — Кольцо тебя своим владельцем признало. Теперь, хоть палец отруби, до самой смерти не избавишься! Ну, или пока меня на волю не отпустишь! Оно тогда само исчезнет. Хватит тут столбом стоять! — в голосе айхи прорезались требовательные нотки. — Пошли! Будем отсюда выбираться!
Оставив кольцо в покое, я мрачно уставился на обнаглевшего духа. Нельзя у айхи на поводу идти. Никак нельзя. Надо его на место ставить, раз уж избавиться пока никак не могу. Иначе подлый коротышка не только вместо лошади запряжёт, но и сено жрать заставит. И решать этот вопрос нужно здесь и сейчас.
— А я уже никуда не спешу. Куда мне спешить то, с нависшим над головой проклятьем и неуправляемым пакостником за спиной? Всё равно, не одно, так другое в могилу сведёт. Так зачем тянуть? — напустив на себя решительный вид, я целеустремлённо зашагал к выходу из дворца. — Сейчас со скалы брошусь и на этом всё для меня закончится! Ну а ты жди, давай, — покосился я в сторону засуетившегося Айхи. — Может через пару тысяч лет сюда ещё кто–нибудь дойдёт!
— Да чего ты озлился! — в панике заверещал коротышка, мелко семеня рядом со мной и искательно заглядывая в глаза. — Не бросай меня тут одного, хозяин! Видит Йоки, я тебе верно служить буду!
— Так что там с проклятьем, что привратник на меня наложил? — вновь поинтересовался я, остановившись у самого выхода. — Только не лги мне… Толик. Второй попытки у тебя не будет!
— Так на то он и привратник, чтобы дом в отсутствии хозяина охранять! Не один вор мимо него не пройдёт! Только ведь до магов ему все равно далеко было. Сила не та! И купить какой–нибудь кристалл и убить его раньше вообще не проблема была. Убьёшь и грабь себе на здоровье. Вот маги и наделили привратников силой накладывать на их убийц проклятья. Тут трогать их желающих и поубавилось сразу. Оно, конечно, таких дураков не найдёшь — в довесок к награбленному, смертельное проклятье получить!
— А ты значит, такого дурака нашёл? — мрачно уточнил я, упершись тяжелым взглядом на стушевавшегося коротышку. — И чем же мне это смертельное проклятье грозит?
— Ну, это по–разному бывает, — оживился Толик. — Каждый маг, создавая привратника, какое–то своё проклятье в него вкладывал: кого–то черви изнутри поедать начинали, кто–то в пламени медленном сгорал, а бывало и сами себя на куски рвали. В общем, много чего бывало, — махнул лапой дух. — Всего и не упомнишь! Но каждый раз маги что–то новое придумывали, позаковыристей. А мой прежний хозяин, и среди асуров, тем ещё выдумщиком слыл.
— И когда же это со мной произойдёт? — сглотнув, поинтересовался я.
— Да кто же его знает? — беззаботно пожал плечами коротышка. — Тут тоже по–разному бывает. Может через седмицу, а может и через год. В этом то и весь фокус, что грабитель живёт и каждую секунду смерти ожидает. Говорят, что один тать прямо в постели с бабой вдруг заживо разлагаться начал. Визгу было! — Толик мечтательно закатил глаза, очевидно сожалея, что сам при этом зрелище не присутствовал. — В общем, самый невезучий больше пяти лет прожил, пока смерти дождался. Говорят, поседел весь!
— Знаешь. А всё–таки правильное я тебе имя поначалу подобрал, — задумчиво заметил я, доброжелательно поглядывая на коротышку. — Сволочь ты и есть! Я же тебе вроде ничего плохого не сделал, а ты мне такую свинью подложил. И ведь знал, что заклятие себя не сразу проявит, и я успею тебя вместе с кольцом отсюда вытащить! А там и хозяина поменять можно, если я тебя сам не успею освободить. Так ведь?
— Ты–то может ничего и не сделал! — внезапно, окрысился дух. — А что плохого я и мои собратья сделали вам, люди? За что вы нас закабалили? — коротышка рывком подскочил ко мне и, заглянув в глаза, горячо спросил: — Ты знаешь, что для айхи превыше всего? Свобода! Свобода — вот суть нашей жизни! А вы привязали нас к этим жалким побрякушкам просто так, ради потехи! Навеки лишили нас самого дорогого, что у нас было! За что? Мы никогда не враждовали с людьми! Было время, когда вы ещё только делали свои первые шаги и были слабы. Тогда нам ничего не стоило уничтожить вас! Стереть в порошок! А мы лишь снисходительно подшучивали над вами, не нанося вреда! Но стоило вам стать сильней… — Толик, внезапно успокоившись, отошёл чуть в сторону. — Мне не за что питать к тебе тёплые чувства, человек.
— Наверное, ты во многом прав, — устало согласился я. — Трудно найти во вселенной более эгоистичное и порочное существо, чем человек. Куда бы мы ни попали, мы всегда стараемся переделать окружающий мир под свои потребности, абсолютно не считаясь с ещё чьими–то интересами и порой грубо ломая всё чуждое нам. Такова наша природа. И в то, что вам мы прежде изрядно насолили, я вполне допускаю. Вот только и вы далеко не невинные овечки, — заглянул я в глаза духу. — Только шутили, говоришь? А я слышал, что от ваших шуток люди целыми семьями в петли лезли! Или не так? Но в данный момент, прошлое уже не важно. Здесь есть только конкретно ты и я. И с тем, как ты со мной поступил, я согласится, не могу. Пусть ты трижды несправедливо обижен, но права на подлость по отношению
