— Простите, что перебиваю, мэм, но не могли бы вы озвучить стоимость перелета и предельный объем груза, который сможет взять с собой каждый из них? — поинтересовался один из представителей.
— Брать деньги за эвакуацию я не собираюсь! — рявкнула О’Лири. — Мало того, если я узнаю, что с моих пассажиров взяли хотя бы один кредит, то сделаю все, чтобы отправить виновных за решетку!
— Каждый взлет и посадка челнока стоит денег, — проблеял кто-то из ее собеседников.
— Топливом я вас обеспечу. Амортизацию оплачу. Еще вопросы есть?
— Да, мэм! Вы не сказали про нормы провоза багажа.
— Килограмм на взрослого. На грудничков и детей до пяти лет — два. И ни граммом больше.
— Еще вопрос, мэм! — спросил кто-то другой. — Вы привезли с собой порядка двухсот пятидесяти тысяч тонн топлива. Даже при условии непрерывной работы двигателей и максимальной загрузке пяти вашим транспортам его хватит на несколько месяцев…
— Это топливо — для всех кораблей, которые задействованы в эвакуации.
— Тогда почем его можно приобрести?
Железная Стелла скрипнула зубами и прошипела:
— Как вы можете думать о деньгах, зная, что в вашей системе вот-вот всплывет флот Циклопов?!
— Мы…
— Хватит!!! Каждая минута пустых разговоров может стоить жизни миллионам ваших сограждан! Главное я сказала. Займитесь делом, господа.
Организаторским способностям Стеллы О’Лири можно было позавидовать: уже через восемь минут после завершения разговора с представителями общественных организаций с военной базы в Бервике стартовало восемь «Торнадо» четвертого истребительного полка. Двумя минутами позже — шесть «Бизонов» седьмого десантно-штурмового. Первые сразу же поднялись к ОТ космодрома Фарборо и перекрыли векторы подхода ко всем стыковочным узлам. А вторые рванули к НТ[190] и высадили десант прямо на крышу терминала «А».
Выполняя полученные инструкции, вооруженные до зубов офицеры влетели в здание через окна и двери и за считаные минуты взяли под контроль залы ожидания, залы досмотра, посадочные коридоры и челноки.
«Лишние» двери и окна блокировались силовыми щитами, сотрудники терминала и представители «Неравнодушных» доставлялись на рабочие места, а собравшаяся перед космодромом толпа стала делиться на мужчин и женщин с детьми.
Еще через пару минут зашевелились и сотрудники МБ — выполняя ее настоятельную просьбу, они подогнали к Фарборо «Умник» и передали под его управление все скоростные магистрали в радиусе тысячи километров…
Понаблюдав за работой О’Лири еще несколько часов, Ингвар снова влез в Галанет, прочитал заголовки десятка топовых новостей… и восхищенно усмехнулся: генерал Харитонов опять сделал ход конем… И выиграл партию.
Глава 37
Генерал Харитонов
Время тянулось как резиновое. Цифры на таймерах сменяли друг друга так медленно, как будто показывали не минуты, а часы. Через десять минут, субъективно показавшиеся вечностью, генерал плюнул, отключился от Октавии и вызвал Родригеса:
— Привет, Рамон! Что там с Вартаняном?
— В норме, сэр!
— Бэкашку освоил?
— Учится общаться в ПКМе. Остальные функции пока заблокированы.
— Отлично! Кинь мне его идентификатор и дай телеметрию с оптических датчиков в его палате и с контрольного монитора.
— Сейчас, сэр.
Тигран бодрствовал. И, судя по положению хитиновых щитков и гребня, о чем-то усиленно думал. Полюбовавшись на серо-стальную чешую и широченные плечи новообращенного Циклопа, генерал активировал связь и негромко позвал:
— Тигран? Это генерал Харитонов. Вы меня слышите?
Правое плечо Одноглазого дернулось вверх[191] и застыло.
— Вижу, что да… — усмехнулся Владимир Семенович. — Ответить сможете?
— Да, сэр! — несколько неуверенно отозвался Меркадор. — Доброго времени суток.
— Доброго! Как вы себя чувствуете?
Циклоп шевельнул щитками, повертел головой вправо-влево и опустил поднятое плечо:
— Как-то странно, сэр: тело вроде бы мое. И… в то же время — чужое: я чувствую, что могу согнуть руку… но напрячь конкретную мышцу пока не получается.
— На адаптацию нужно время, — усмехнулся генерал. — Поэтому будем считать, что чувствуете вы себя нормально. А что с состоянием души?
Циклоп опустил уголки рта[192]:
— Слегка мучает неопределенность, а так — ничего.
— Не жалеете о своем решении?
Меркадор вжал голову в плечи[193]:
— А разве у меня была хоть какая-то достойная альтернатива?
— Если вы о «Проекте-А» — то не было: да, вы сделали все, чтобы исправить свою ошибку, но… все равно остались виновником гибели родственников и друзей моих подчиненных.
— Я понимаю, — глухо пробормотал Марио. — Так же, как и то, что «Проект-С» — это оптимальное место приложения моих навыков.
— Тут, пожалуйста, поподробнее, — попросил Харитонов.
— Я — бывший Оборотень. С соответствующими знаниями и навыками. Значит, времени на мою подготовку уйдет меньше, чем на обучение любого непрофессионала, а КПД моего пребывания у Циклопов окажется выше, чем у любого из «чистых» пилотов. Кроме того, в этом теле у меня не будет возможности связываться с кем-либо, кроме вас и ваших подчиненных, значит, вероятностью моей измены можно будет пренебречь. Далее, контролируя мою деятельность на протяжении длительного промежутка времени, вы сможете убедиться в правильности выводов, которые сделали ваши аналитики, анализируя информацию, полученную при сканировании моей памяти.
Харитонов поморщился:
— Если бы у меня были хоть какие-то сомнения в правильности этих выводов, то в Проект вы бы не попали. Мыслите вы правильно, но несколько однобоко: в том, что вы перечислили, отсутствует еще один пункт. Который я бы поставил на первое место: «Проект-С» — это место, где вы сможете реализовать свое желание… и заслужить уважение Демонов!
Марио застыл. Потом дернул плечом и поднял хитиновые щитки:
— Спасибо… за надежду, сэр.
— Не за что. Вы сами выбрали свой путь. В тот день, когда, просчитав вероятность положительного исхода, все-таки решили пробоваться в Проект.
Реакции Меркадора на задаваемые вопросы были искренними. И в точности соответствовали расчетным. Он не лгал, не кривил душой, не пытался смещать акценты. Поэтому, поговорив с ним еще некоторое время и в очередной раз убедившись в правильности принятого решения, Харитонов попрощался и отключил связь. Потом подошел к бару, плеснул в снифтер[194] коньяка, вернулся в кресло и вывел на большой голоэкран изображение с оптического датчика диспетчерской космодрома Алавус. Вместе с таймером, отсчитывающим последние секунды.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
