замялся Гарденер.
- И почему же? Вы с этим олухом довольно хорошо спелись. Он видит в тебе надежду на успех в жизни и желает стать частью достойного его убеждений дела. Это смесь для собачьей верности не иначе. – с сомнением отозвался Марвин, почёсывая свою щетину.
- Ого. Это довольно лестная оценка Корбрея с твоей стороны. – улыбнулся Гарденер.
- Олухом он от этого быть не перестанет. – проворчал Марвин. – И всё же глупо отрицать его полезность.
- Лин - верный рыцарь и я отдаю ему за это должное. Что же касается причины по которой я не хочу распространяться о цели своего возрождения, так это отсутствие всех деталей замысла Семерых, что должны мне раскрыться на озере Ликов, куда мы держим путь. От того, что там произойдет, мне и придётся решать, как поступить в дальнейшем. – объяснил Гарденер, говоря часть правды и напуская вместе с этим туман таинственности.
- Хм. – задумчиво протянул Марвин. - Озеро Ликов, значит, да? Странный выбор.
- Сам так считаю. Может поделишься своими размышлениями? – обратился Гарденер к архимейстеру, который, по всей видимости, был бесценным кладезем знаний в вопросе, связанном с божественными сущностями.
- Будь инициаторами твоего возрождения Старые боги, то вопросов это место не вызывало, ибо по легенде именно там Первые люди заключили давний договор с Детьми Леса, обозначив границы владений и правила взаимоотношений двух народов. Андалам же вовремя завоевания была в общей сложности плевать на какие-то договора древопоклонников с неясными сущностями. Они рубили рощи чардрев направо и налево, куда только могли дотянуться. Только в очень древних благородных семьях ещё остались эти растения. В общем, Семерка — это последние божества, от которых я бы ожидал выбора данного места. – объяснил Эдмунду Марвин. Гарденер знал об этом, но без особых подробностей.
- Может ли остров Ликов быть древним источником силы или чего-то подобного? – предположил просторский принц.
- Вполне. Ощущение чего-то чужеродного там стоит весьма приличное. В своих изысканиях я посещал это место, но не нашёл ничего кроме отсталого племени Первых людей с Речных земель, сохранившегося там и выползающего из своего убежища в ночи, чтобы приносить дары своим богам и творить древние, но не слишком практичные ритуалы. Подобное решение Семерки вызывает у меня множество вопросов, но теория твоего величества может быть вполне близка к истине. – поделился Маг своим опытом. Гарденер принял информацию к сведению, пусть он не узнал ответ на свой вопрос, но узнал что-то новое, что может пригодиться в будущем.
- Если ты не знал, мы держим путь к острову Ликов, то что конкретно ты предполагал? – плавно перевёл Гарденер тему после нескольких минут, установившейся тишины.
- Я знал, что наша встреча состоится на Пламенно поле. Причин этому могло быть великое множество, да и были они несущественными на тот момент, был важен только факт встречи. При успешном завершении диалога вы бы и так мне сказали куда собираетесь. Всё прошло ровно так, как я и предполагал. – самодовольно ответил ему Марвин, из-за чего у Гарденера снова возникло желание приложить архимейстера чем-то тяжёлым.
Так или иначе, но продолжать данный разговор Эдмунд не хотел, да и Марвин уже узнал всё, что ему было нужно на данный момент. Так что после непродолжительно молчания Гарденер решил подняться со своего насиженного места и пройтись, ибо ноги его уже порядком затекли от сидения на твёрдой поверхности. Маг даже не стал спрашивать куда направился Гарденер, приготавливаясь ко сну. Скоро было нужно разбудить Лина, иначе рыцарь Долины будет весь дальнейший день корить себя за неисполнение рыцарского долга.
В тишине ночи Гарденер вдыхал прохладный воздух, отойдя от лагеря на несколько десятков шагов, подальше от света костра, что сейчас бил ему в спину. На огромных просторах обожжённого Пламенного поля не было ни малейшего деревца, а только мертвая тишина и редкие небольшие пригорки. В этот день было особенно облачно из-за чего свет ночного неба практически не освещал бескрайние пространства места знаменитый сечи, где навсегда закрыли глаза его родные и близкие. Без источника света ночная тьма обволакивала собой всё куда только мог быть устремлен человеческий глаз.
Не было слышно ни звука птиц, последние представители которых мирно устроились в своих клетках, любезно предоставленных Марвином Магом, ни ржания лошадей, что давно видели десятый сон, Даже треск костра и шелест травы остались где-то далеко позади. Остался только Эдмунд, бесцельно вглядывавшийся в бездну ночи и предававшийся собственным воспоминания об этом месте.
Едва уловимые звуки реального мира сменились в его сознании звуками множества голосов и боевых криков. Совсем рядом раздавался цокот сотен и топот тысяч ног. Вместо ночи перед его глазами был яркий день, где сверкали в лучах предстоящей им славы доспехи. Не было в этой иллюзии разума и пробирающего до костей ночного ветра, а только теплый летний ветерок, треплющий волосы и развивающий многочисленные штандарты его семьи. Казалось, его семье в тот день была предсказана победа, т.к. сама природа словно была на их стороне, ведь сражались они на родной земле и с войском, превосходящим воображение любого жителя Вестероса. О, как же они ошибались.
В ушах зазвучал военный рог. Отец и вся его семья пустилась в бой в авангарде конницы, ведя за собой многочисленные полки пехоты. Враг дрожал под натиском сотен мечей и копий, ещё до начала сражения их ряды оказались в смятении от стройного залпа западных лучников, что привёл на битву король Лорен. Победные крики южных воинов стояли в ушах, всё близилось к безоговорочной победе и славе, восстановлению справедливости и уничтожению армии захватчика Эйгона. Однако, радость и азарт первых побед сменились ужасом подступающей смерти.
Появление Балериона Черного Ужаса на Пламенном поле стало неожиданностью. Хотя, казалось бы, как можно было пропустить появление громадной огнедышащей твари, но, как тогда оказалось, вполне возможно. Просто в один момент огромная тень закрыла собой солнце, а после по всему Простору пронесся громогласный рёв реликтового существа. Испепеляющий жар охватил собой небо и землю, сделав воздух практически удушающим. Победные выкрики сменились ужасом и отчаяньем, копошащихся под исполинскими крыльями людей, впрочем, жар дракона не щадил и союзников Эйгона, но тех было значительно меньше.
Видеть смерть отца, наставника, друзей и верных ему людей было невыносимо больно ещё при жизни, но теперь у Гарденера были воспоминания о том дне и после его смерти. Одно дело хоронить и пережить смерть отца, что практически не
