Дарзо, стоя под фонарем у стены, был окутан тенью — Кайлар почти не видел его. С меча Возмездия капала кровь. Кап-кап.
— Это твой последний шанс, Кайлар, — бесчувственным, как сталь, голосом произнес Дарзо.
— Понимаю, — ответил Кайлар, доставая из ножен кинжал и готовясь всерьез сразиться с тем, кто его вырастил и был ему как родной отец. — В самом деле последний.
Послышался звук — на пол упал и покатился металлический предмет. Кайлар наклонился, протянул руку, и ка'кари запрыгнул в его ладонь.
Кайлар выпрямился и взглянул на шар. Тот вдруг засветился теплым ярким светом. Казалось, он прилип к коже. На его поверхности вдруг загорелись руны. Они перемещались и видоизменялись, словно желая заговорить с Кайларом. Его лицо озарило голубое сияние; ка'кари вдруг сделался прозрачным и принялся поглощать кровь из пореза на Кайларовой руке. Кайлар поднял глаза и увидел смятение на лице мастера Блинта.
— Нет! — закричал тот. — Отдай его мне!
Из ка'кари вытекла жидкость, похожая на темное масло. Голубой свет засверкал, будто только что возникшая звезда. Кайлар почувствовал боль. Прохлада на его ладони стала тяжелеть, рука будто разделилась надвое. В ужасе глядя на равномерно светящуюся лужицу в своей руке, Кайлар заметил, что она уменьшается, проникая внутрь, под кожу. Ка'кари смешивался с его кровью. Вены бугрились и содрогались. Магия распространялась по всему его организму.
Кайлар понятия не имел, как долго это продолжалось. Его прошиб пот, потом пронял озноб, потом на лбу снова проступили капли пота. Холод мало-помалу исчез из рук и ног, и явилось тепло. Может, через секунду или через полчаса Кайлар осознал, что лежит на полу.
Странно, но он чувствовал себя отлично. Несмотря на то, что утыкался лицом в камень. Казалось, в нем устранили некий изъян, восполнили что-то недостающее.
«Теперь я обладатель ка'кари, — мелькнуло в мыслях. — Для этого я и родился».
Кайлару вспомнились все события этого вечера. Он поднял голову и по застывшему ужасу на лице Дарзо понял, что прошло всего несколько секунд. Вскочив на ноги, он ощутил себя сильным, здоровым и готовым к действию, как никогда в жизни.
Во взгляде Дарзо отражалась не злость. Печаль. И горечь тяжелой утраты.
Кайлар медленно повернул руку ладонью вверх. На ней по-прежнему краснела рана, но кровь больше не сочилась. Ка'кари, казалось, внедрился внутрь…
Нет. Такого не могло быть.
Внезапно из каждой поры его руки, точно пот, проступила чернота. Мгновение, и на ладони опять возник ка'кари.
Кайлара охватило странное веселье, сменившееся страхом. Он не был уверен, что по-настоящему радовался; чувство было такое, будто, разыскав хозяина, торжествовал ка'кари. Кайлар опять посмотрел на Дарзо, ощущая себя дураком и не зная, что делать.
Тут он осознал, что видит лицо мокрушника до странного отчетливо. Блинт стоял на том же месте, у стены с фонарем; пару минут назад Кайлар с трудом определял, где мастер, а теперь мог смотреть сквозь маскирующие тени как сквозь прозрачное стекло. Оглядевшись по сторонам, он обнаружил, что видит иначе все, на что устремляет взгляд. Темнота стала ему подругой, а зрение обострилось и изменилось. Замок за рекой, казалось, освещен дневным светом.
— Мне нужен ка'кари, — сказал Дарзо. — Если он его не получит, то убьет мою дочь. Ночные ангелы! Что ты наделал, Кайлар?
— Ничего! Я ничего не делал! — воскликнул Кайлар, протягивая шар. — Возьмите. Забирайте. И спасите дочь.
Дарзо взял ка'кари, заглянул Кайлару в глаза и произнес с тоской в голосе:
— Теперь ты связан с ним. Это на всю жизнь, Кайлар. Отныне твой талант будет работать независимо от того, держишь ты шар или нет; всем остальным его силы больше недоступны, пока ты не умрешь.
Со стороны лестницы донеслись торопливые шаги. Очевидно, кто-то бежал на крик Дарзо. Кайлару следовало уходить. Понять смысл услышанного он еще не успел.
Дарзо повернул голову, готовясь к встрече с тем, кто к ним приближался. В ушах Кайлара вдруг опять прозвучали слова предсказателя: «Если ты завтра не убьешь Дарзо Блинта, Сенарию захватят халидорцы. Если ты не прикончишь его и на следующий день после этого, погибнут все, кого ты любишь. Если же ты единожды совершишь то, что должен, будешь год мучиться чувством вины. Если сделаешь это повторно, сам лишишься жизни».
В руке он сжимал рукоять кинжала. Дарзо стоял к нему спиной, настолько близко, что при всех своих дарованиях и навыках не смог бы ничего предпринять. Случай выдавался исключительный. На карту поставлена судьба королевства, жизнь всех, кто Кайлару дорог. Разумеется, и участь Элены. И Логана. И может, Дрейков. И сотен тысяч других сенарийских жителей, их мирное существование. Единственный удар кинжалом, и Дарзо упадет замертво. Он же сам твердил, что жизнь никчемна, пуста и ничего не стоит. Стало быть, не потеряет ни капли ценного…
Да, он так говорил, утверждал и многое другое, но Кайлар в глубине души никогда ему не верил. Мамочка К. уже воткнула в его спину нож — коварством и ложью. Кайлар не мог сделать то же самое своими руками.
Мгновение застыло и вращалось перед его глазами, как алмаз поблескивая гранями. Судьбы четко отделялись одна от другой. Кайлар посмотрел направо, на Элену, потом налево, на Дарзо, снова на Элену, и снова на Дарзо, на Элену, на Дарзо. От его решения зависела их жизнь. Можно убить Элену, свою возлюбленную, или Дарзо, который вырастил его точно сына. Истина поражала жестокостью: одному жить, другому умереть.
— Нет, — вдруг сказал Кайлар. — Мастер Блинт, лучше убейте меня.
Дарзо посмотрел на него так, будто не поверил собственным ушам.
— Она всего лишь видела меня, больше не сделала ничего, поэтому, если я умру, никому не причинит вреда. А вы возьмите ка'кари и спасите дочь.
Взгляд Блинта вдруг принял такое выражение, какого Кайлар не видел ни разу прежде. Суровое некрасивое лицо мастера внезапно смягчилось, и он превратился в другого человека — не старого и не измотанного тяжкой жизнью, а почти Кайларова ровесника. Кайлар и не подозревал, что Блинт может так выглядеть. Дарзо моргнул, боясь, что волны его бескрайней печали хлынут наружу потоком слез. И покачал головой.
— Уходи отсюда, мальчик.
Кайлар хотел уйти. Мечтал умчаться отсюда со всех ног. Но стоял на месте словно заледенелый и молился о том, чтобы Дарзо выполнил его просьбу.
«Что это со мной? — вдруг подумал он. — Я не желаю умирать. Хочу жить, забрать отсюда Элену… А еще…»
Распахнулась дверь герцогских покоев. Забрызганная кровью герцогиня, пошатываясь, вышла в коридор и завопила на весь дом:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
