— Эмили… — Клинт сел рядом с ней и взял ее за руку. Он ощущал свинцовую тяжесть в сердце, и вид у него был мрачный. — Я не надеюсь, что вы простите меня. Теперь мне ясно, что у вас никогда не будет ко мне и малой толики того, что я чувствую к вам. — Он прочистил горло, заставляя себя договорить до конца то, что он должен был ей сказать. — После того, что случилось, я не осуждаю вас за ненависть ко мне. Вы имеете полное право…
— Ненависть к вам? — Она удивленно взглянула на него. — Но у меня нет ненависти к вам, непонятливый вы человек!
Клинт остановил на ней пристальный взгляд.
— Но я думал…
— Я сердита на вас, — перебила его Эмили. — Была сердита, — поправилась она растерянно, так как, оказавшись наедине с ним в этой мрачной камере, каким-то образом утратила прежнюю злость. Гнев, двигавший ею с момента ее освобождения из Биттер-Рока, как-то незаметно улетучился. Барьера, разделявшего их с Клинтом, будто никогда и не существовало. Ее боль, ярость и слезы — все это теперь ушло. Просто исчезло подобно высохшим сорнякам, смытым ливнем. Тем мощным ливнем, что уносит все старое и мертвое, оставляя землю чистой, освеженной и напоенной живительной влагой. Сидя здесь вдвоем с ним, Эмили перестала видеть в нем человека, утаившего от нее правду. Она видела мужчину, чьи прикосновения вдыхали в нее жизнь, чьи поцелуи заставляли ее трепетать. Она видела мужчину, купившего ее коробку с ленчем на виду у всего города. Мужчину, подарившего ей незабываемые минуты любви и отыскавшего ее в Биттер-Роке, когда она больше всего в этом нуждалась. Мужчину, осушившего ее слезы и держащего ее в объятиях. Мужчину, который старался всегда поступать правильно, но мог признать свои ошибки, когда они случались. Мужчину, которого она любила. И которого теперь простила.
— Вы сказали, что у меня к вам никогда не будет того, что вы чувствуете ко мне. — Эмили облизала губы, внезапно ставшие сухими. — О каком чувстве вы говорили, Клинт? — Она ощутила, как его пальцы сильнее сжали ее руку, и посмотрела на него. — Что вы чувствуете ко мне? — Слабая, крошечная надежда, подобная вспыхнувшему пламени маленькой свечи, вернулась к жизни, когда она прошептала эти слова.
Ему было легко ответить на ее вопрос. То, что Клинт никогда прежде не говорил ни одной женщине, он сказал ей сейчас без колебаний и замешательства.
— Я люблю вас, Эмили. Больше, чем я считал себя способным любить кого-то. — Признание, исходящее прямо из сердца, было таким же твердым, как эти прочные и несгибаемые прутья, держащие их взаперти. Схватив Эмили за руки, Клинт притянул ее ближе — нежно, но с поразившим ее нетерпеливым вожделением. — Я люблю тебя, — повторил он хрипло.
Эмили подняла свой сияющий взгляд и прочитала в бездонной синеве его проницательных глаз любовь и страстное желание, и ее душа воспарила к небу. Она получила ответ, совпадавший с потребностью ее собственного сердца. Окрыленная надеждой, она вскинула руки, обвив его шею, и прошептала:
— О, Клинт, я тоже тебя люблю!
Он поцеловал Эмили властным поцелуем, оставив ее бездыханной и еще больше жаждущей его ласк. Она прильнула к нему и прижалась губами к его губам, наслаждаясь силой и твердостью его мускулов, когда он пододвинул ее под себя на узкой тюремной койке.
— Выходи за меня замуж, — сказал он, расстегивая ее платье, пробегая губами по щеке и прокладывая поцелуями дорожку к шее.
— Я не знаю, — отвечала Эмили, путаясь пальцами в пуговицах его рубашки. — Твоя семья… моя семья… они не захотят. — Ее мысли путались так же, как пальцы.
— Мы же не собираемся жениться на них, черт подери! Мы собираемся жениться друг на друге. Скажи «да»!
— Да!
— Когда?
— Как только смогу сшить свадебное платье и…
Клинт не дал ей договорить. Его рот накрыл ее губы, его руки начали гладить и соблазнять ее. Вскоре они оба потеряли способность изъясняться словами.
Они говорили руками, губами, телами и сердцами. Это был праздник любви, расцветшей, несмотря на все неурядицы и невзгоды. Одни в едва освещаемой лампой камере, отделенные от города и от всего мира, держа друг друга в объятиях, они дарили друг другу любовь всю ночь, до бледного сияния рассвета. И только утром снова влезли в свою одежду.
Когда возле тюрьмы показались Пит и Лестер, чтобы отпереть дверь, Клинт полез в свой сапог и вытащил ключ. Ключ от камер — объяснил он, когда Эмили открыла рот. Клинт всегда держал его при себе, на всякий случай.
— И ты вчера даже не подумал сказать мне о такой важной вещи? — задыхаясь, проговорила она. В это время ее брат уже распахнул наружную дверь и шагал в контору.
— Это было не так важно, — негромко усмехнулся в ответ Клинт. — Совсем не так важно в сравнении с тем, чтобы провести целую ночь с тобой вдвоем в темной запертой комнате. С кроватью, — добавил он шепотом ей на ухо.
И на этот раз, вложив руку ему в ладонь, Эмили не могла не согласиться со своим суженым.
Глава 26
Лисса Маккой прибыла на станцию теплым пасмурным утром с первыми, пока еще чуть заметными предвестниками дождя. Она слетела по ступенькам к ожидавшему ее сынишке и подхватила его на руки. Эмили с умилением наблюдала за ними.
Она с легким сердцем обняла подругу. Несмотря на слегка растрепавшийся шиньон и помятый подол, забрызганный грязью за время путешествия, Лисса выглядела чудесно.
— Просто не знаю, как мне тебя благодарить! — воскликнула она. В ее карих глазах блеснули слезы, когда она вновь порывисто обняла Эмили.
В новом платье из синего муслина в персиковую полоску и подобранной в тон нарядной шляпке с цветами и перьями, оживленная и радостная, она совсем не походила на запуганную и отчаявшуюся женщину, покинувшую Джефферсон-Сити несколько месяцев назад. После того как дедушка с бабушкой взяли ее под свое крыло, все резко изменилось.
— Главное, что теперь вы с Джо в безопасности, а все остальное приложится, — сказала Эмили, сжимая ей руки. — О, Лисса, мне нужно так много тебе рассказать!
— Ну да, я полагаю, у тебя важные новости, — сказала Лисса, поглядывая на стоявшего рядом с ее подругой темноволосого, невероятно красивого мужчину, чьи черты лица и уверенные манеры почему-то казались ей странно знакомыми.
Она вопросительно посмотрела на Эмили, которая тотчас покраснела.
— Я хочу представить вас друг другу…
— Это шериф Клинт! — Тоненький певучий голосок Джо пронесся вдоль всей улицы до платных конюшен. — Они с Эмли собираются пожениться. И они сказали, что я смогу прийти на их свадьбу!
— Это правда? И я тоже могу прийти? — Из дверного проема дилижанса, как из деревянного рожка, прозвучал чей-то трубный голос.
