Читаем без скачивания Сибирский триллер. Том 1: Жаркое лето 95 года - Александр Брукман

— Схватку невозможно вести наполовину, на одну треть или на четверть. Жалеть противника нельзя. Ты его пожалеешь, а он поднимется и всадит нож тебе же в спину. Сопливые долго не живут, запомните, сынки! Жалеть надо свою мать, которая тебя ждёт, поэтому добей противника и вернись к ней живым.

Эти два хулигана были уже неопасны, и готовились сбежать, но отпустить их без наказания Митя не мог — его в роте натаскивали так, что рефлексы, как у волкодава, уже не позволяли это сделать. И перепрыгнув в одно касание спинку сидения, он оказался рядом с ними раньше, чем они смогли решить, что им делать.

Митя с девушками перешли в другой вагон, и он снял куртку. Она была старая, с модными раньше заплатами на локтях, и уже маленькая для него. Из-за резких движений она лопнула на спине и под мышками, а заплата на правом локте была вся в крови — этим локтем он изувечил лицо бритоголового. Алёна не могла никак успокоиться — её била дрожь и Митя, обняв её за плечи, пытался успокоить:

— Ну, что ты, Алёнушка, уже всё в порядке, успокойся.

— Я боюсь.

Она всхлипывала и рывками заглатывала воздух. Ксения со своей стороны обнимала её и гладила по плечу.

— Бояться-то уже некого, — сказал Митя, прижимая её к себе.

— Я тебя боюсь. Ты очень жестокий!

— Я жестокий? — изумился Митя. — А что я должен был делать? Уговаривать их незлым тихим словом или искусством танца объяснить им, что нельзя приставать к людям?

— Алёна, ты что, в самом деле? Митя ведь нас защищал, — сказала Ксения. — Возьми себя в руки, немедленно.

Ксения сочувственно посмотрела на Митю, а он наклонился и поцеловал Алёну в лоб:

— Ну, хватит, малышка, успокойся, я ведь тебя никогда не обижу!

Алёна, глубоко вздохнув, прижалась к его груди и начала потихоньку успокаиваться.

Был уже второй час ночи, городской транспорт не работал, такси стоило дорого, денег у них не было, и они решили пойти к Алёне и переночевать у неё. Мите постелили в гостиной на диване, а девушки легли в другой комнате на кровати. Прижавшись тесно друг к другу, они тихо беседовали о жизни и о беспределе, который творится вокруг. Ксения рассказывала о Серёже, какой отличный парень он был, об их взаимоотношениях.

— А у вас было с ним что-нибудь? — спросила Алёна и Ксения зарыдала, закрыв рот руками, чтобы не разбудить Митю.

— Мы только целовались. Он хотел, а я ему отказывала. Если бы я только знала, что его убьют… Я его так любила…

Звуки сдерживаемого рыдания разбудили Митю, и он понял, что это Ксюша. Он лежал и вспоминал их совместную с Серёжей службу и решил найти и наказать виновных. Было понятно, что Сергей попал в западню. Если он сидел в засаде, то пять бандитов ничего бы с ним поделать не смогли — Митя знал его возможности. Другое дело, если их нападение было для него совершенной неожиданностью и застигло врасплох. Следовательно, кто-то сдал двух милиционеров. На месте происшествия было пять трупов бандитов, следовательно, был ещё шестой, который выстрелил в Сергея и ушёл. Как сказал ему один из милиционеров на поминках, экспертиза показала, что застрелил Сергея один из убитых им бандитов. Во всяком случае, пуля была выпущена из его пистолета, но для Мити это не было непреложной истиной. Мог быть ещё кто-то, который выстрелил Сереже в спину и подбросил пистолет убитому бандиту. Митя не знал, как искать виновных, но он посоветуется с Мельниковым — тот должен быть опытный в таких делах человек — ведь не даром много лет служил в КГБ.

Глава 40

Галина Афонина была окружена заботой и вниманием как никогда в жизни. Двое здоровенных парней — Матюшин и Миронов — ходили за ней чуть ли не по пятам как няньки, а Эдик её зацеловывал, хотя порядком надоел своей томностью и жеманностью. В постели он доводил её до оргазма по несколько раз за ночь, но отравлял жизнь своими постоянными требованиями. Эдик так обнаглел, что сначала требовал от неё, чтобы она купила ему джип, а потом передумал и потребовал шестисотый мерс. Данилина, которой она только заикнулась об этом, раскричалась:

— Ты и так возишь его на мерсе, зачем ему свой мерс? Чтобы шлюшек катать? Пусть на такси их возит за свой счёт!

Галя, услышав про шлюшек, сразу же возмутилась — за её же деньги этот наглец хочет ходить налево, как и гад Афонин! Сколько попортил ей крови из-за баб негодяй Лёшка, её покойный муж, так и этот туда же! Между любовниками вспыхнула ссора, и Эдик ушёл, хлопнув дверью. Поздно вечером в этот день Галя возвращалась из театра, куда она нынче зачастила, так как там, среди изысканной публики, можно было демонстрировать наряды и украшения.

Подъехав к дому, она увидела, что над подъездом кто-то вкрутил очень яркую лампу.

— Не нравится мне что-то эта иллюминация, — сказал Миронов и Матюшин согласился.

Когда после такого яркого освещения зайдёшь в подъезд, сразу не разберешься что к чему и потратишь драгоценные секунды. А если там ещё и лампочки нет, то вообще неизвестно в кого стрелять. Но могли стрельнуть и с улицы, когда они будут на крыльце под яркой лампой. Поэтому Миронов вышел первым, подобрал камень и, бросив его, разбил лампочку.

— Что же вы такое творите! — возмутилась Галя, но Матюшин её прервал.

Сжав ей локоть, он тихо, на ухо прошептал ей:

— Там может быть засада. Пойдёшь между нами. Ты за Владиславом, а я сзади, спиной.

От таких слов у Гали ноги стали ватными, и во рту пересохло. Впереди шёл Миронов, немножко позади его шла Галя, а замыкал шествие Матюшин. Он шёл спиной к подъезду, внимательно осматривая улицу, чтобы им в спину не пальнули из темноты. Так они и вошли в тамбур подъезда. В сибирских городах дома строят с небольшим тамбуром в подъездах, чтобы лучше сохранялось тепло. В тамбуре Матюшин прижал Галю к стенке, закрыв её собой, а Миронов, ногой распахнув дверь, согнулся и буквально впрыгнул в небольшой холл, держа перед собой пистолет. В подъезде было сумеречно: он освещался только светом, струящимся с лестничной площадки второго этажа. Миронов держал под прицелом лестницу, а Матюшин и за ним Галя осторожно вошли в холл. Они только двинулись вперед к лестнице, как раздалось подряд два выстрела, и Миронов рухнул на пол. Тотчас же в ответ Матюшин выстрелил в направлении вспышек, и кто-то негромко вскрикнул. Матюшин толкнул Галю под лестницу, и она упала от толчка. А сам он в это время, дважды выстрелив, кинулся к Миронову, но тут же получил две пули и рухнул рядом. Галя, обезумев от ужаса, не могла издать ни единого звука и открытым ртом пыталась заглотнуть воздух. Это и спасло её, когда мимо пробегал убийца. На ходу он ещё дважды выстрелил в лежащих на полу Матюшина и Миронова и огляделся, ища Галю. Но в этот момент на этажах уже открывались двери, и кто-то истерически кричал, чтобы вызвали милицию. Убийца, не найдя Галю, хромая и негромко матерясь, выскочил на улицу.

Утром, узнав о трагедии, Валя Панова с Зоей Данилиной рыдали, обняв друг друга, а Мельников поил их валерьянкой. Он успокаивал женщин как мог, но горе было настолько огромное, что валерьянка не помогала. Самохин разослал людей по больницам и совместно с Грузновым пытался засечь человека, который обращался к хирургам по поводу огнестрельного ранения. Кроме того, Грузнов разослал по райцентрам ориентировки для райотделов милиции и предписание руководства областного УВД установить контроль за пунктами оказания медицинской помощи на предмет выявления пациентов с огнестрельными ранениями. Но результатов не было.

Грузнов обратил внимание на то, что в день покушения на Галину Эдика с нею не было. Галина утверждала, что они поругались по личному поводу, но это Грузнова не убеждало. Повод для ссоры можно найти любой, главное состояло в том, что Эдик, по-видимому, знал о предстоящем нападении, поэтому и отсутствовал. Видимо, прежняя версия Чернова о причастности Эдика к убийству Афонина имела под собой основание, поэтому параллельно с поисками раненого бандита Грузнов изучал всё, что касается Эдика, и проверял, с кем тот встречался в этот день. Он также проверял все звонки, которые Эдик сделал от Галины и из своего дома и установил, что один из звонков из квартиры Эдика — был звонок одному из приближённых Сапога. То есть Эдик мог передать информацию о том, что Галина поехала в театр на спектакль, и было нетрудно вычислить, когда она должна вернуться.

В это же время Мельников составлял списки хирургов, занимающихся частной практикой на дому, и пытался собрать по каждому из них информацию о связях с Сапогом. Он был уверен, что покушение было организовано Сапогом, так как только у него был интерес, возможности и исполнители. Между тем, количество неприятностей у Мельникова росло непрерывно. На следующий день после покушения на Галину Афонину, в очередной раз был разгромлен избирательный штаб Ферапонтова. Штаб громили несколько раз, но в вечернее время, когда в нём никого не было. Обычно страдали компьютеры и мебель. Но на этот раз пострадали и люди, потому что налётчики пришли днём. Несколько молодчиков в масках ворвались в офис с бейсбольными битами в руках. Биты были большие и тяжёлые, а мебель и компьютеры хрупкие, поэтому молодчики крушили всё легко и с энтузиазмом. В офисе в это время находились три человека: две женщины и один мужчина. Больше всего досталось Буренкову Ивану Денисовичу, бывшему учителю, а ныне пенсионеру: ему перебили руки, поломали рёбра и вдобавок стукнули по голове. Женщины пострадали меньше: одна сразу же хлопнулась в обморок после того как ей влепили оплеуху, а вторая пробовала защищать свой стол, и ей поставили синяк под глазом.