— Честно говоря, все это вызывает у меня только чувство облегчения. Я не испытываю боли, мистер Брэммер, — сказала Салли, и это была чистая правда. — Хотя, конечно, я не перестаю удивляться всем этим открытиям. Оказывается, меня просто использовали, и использовали на все сто!
— Да, это так. К сожалению, многих людей используют изо дня в день. Пусть не в такой степени, как вас, но все же ими манипулируют. Те, у кого больше власти, те, кто более ловок и сообразителен, или те, у кого больше денег. Постарайтесь не думать об этом. Как я уже сказал, вам это больше не грозит, миссис Брэйнерд.
— Пожалуйста, называйте меня Салли. Не думаю, что после всего этого мне когда-нибудь захочется, чтобы меня связывали с фамилией Брэйнерд.
— Салли. Прекрасное имя. Теплое, забавное и какое-то уютное. Квинлану ваше имя нравится. Он мне говорил, что от звука этого имени у него теплеет на душе и появляется такое ощущение, будто его всегда ждет ваша улыбка. Я-то думаю, что даже нечто большее. Но этого Квинлан никогда не добавлял. Иногда он бывает очень тактичен, во всяком случае, на работе, или, еще точнее, когда он разговаривает со своим боссом, то есть со мной.
На это Салли ничего не ответила.
Сказать по правде, Брэммер и сам не понимал, что это он вдруг разговорился. Как бы то ни было, эта молоденькая женщина, успевшая перенести столько горя, сколько по справедливости ей не должно было бы выпасть и за всю жизнь, понятия не имевшая, как вытягивать из людей информацию, ухитрилась как-то развязать ему язык. И сама она при этом не сказала ни слова.
У него почему-то возникло желание отвести эту женщину к себе домой, как следует накормить и рассказывать ей всякие забавные истории до тех пор, пока она не станет ежеминутно хохотать.
Побуждаемый всеми инстинктами защитника и покровителя, которые пробудила в его душе Салли, он вдруг заговорил о Джеймсе:
— Я знаю Квинлана уже шесть лет. Он великолепный агент, сообразительный, с хорошо развитой интуицией. У него есть нечто вроде шестого чувства, и это много раз помогало ему проникнуть в душу другого человека — или в его мысли. Иногда я сам не был уверен, куда именно. Бывало, мне приходилось его сдерживать, даже кричать на него, потому что он любит выступать в одиночку, а у нас это не поощряется. Агентов ФБР готовят к тому, чтобы работать в команде — разумеется, кроме агентов из Нью-Йорк-Сити и нашего Квинлана из столичного офиса. Но я всегда в курсе, когда он начинает действовать самостоятельно, хотя он, должно быть, думает, что ему удается меня дурачить.
А еще Квинлан очень ловко умеет заставить человека вспомнить то, что глубоко запрятано в его сознании. Если не ошибаюсь, прошлым вечером он проделал это и с вами?
— Да. Хотя, с другой стороны, мистер Брэммер, вы вытянули из меня гораздо больше.
— Хм, это вышло исключительно потому, что Квинлан, так сказать, открыл пробку, — сказал Брэммер, хотя на самом деле был очень польщен. — Он, знаете ли, не только лучший агент в нашем офисе, но и очень одаренный человек. К примеру, он играет на саксофоне. Квинлан — выходец из огромной семьи, расселившейся по всему восточному побережью. Отец Джеймса был одним из лучших начальников, которых знавало наше бюро. Два года назад он вышел на пенсию. Была у Квинлана одна большая ошибка — это его жена, Тереза. Но с этим давно покончено. На некоторое время он затих, «лег на дно» и многое передумал. Но в конце концов вышел из зимней спячки и вполне поправился. А потом встретил вас, и все, на что он теперь способен, — это постоянно улыбаться, то и дело потирать руки и строить планы на будущее. Обращайтесь с ним как следует, Салли.
— В смысле, быть с ним нежной? Марвин Брэммер расхохотался.
— Ничего подобного! Покажите ему, где раки зимуют, заставьте его побегать, не позволяйте ему никаких проделок.
— Проделок?
Брэммер удивленно улыбнулся Салли, потом покачал головой.
— Вы еще мало его знаете. Вот погодите, дайте срок, и увидите сами, когда поженитесь, а может быть, даже до того, как поженитесь. Его отец был в точности таким же. Но у Квинлана есть то, чего не было у его отца.
— Что же это?
— Это вы. — Марвин Брэммер слегка коснулся пальцами ее щеки. — Не надо волноваться, Салли. Мы схватим вашего отца, и он полной мерой заплатит за все, что успел натворить. Когда Квинлан вводил меня в курс дела, он без умолку трещал, как пулемет. Он рассказал, как отец дважды звонил вам по телефону, как его лицо вдруг возникло среди ночи за окном вашей спальни, когда вы остановились в маленьком городке под названием Коув, в доме своей тетушки. Разумеется, он думал, что кто-то просто копирует голос покойного Сент-Джона или использует монтаж магнитофонной записи. Но вы, как он рассказывал, были уверены, что это отец собственной персоной, и это вас здорово пугало. Он сказал, что больше никогда в жизни не будет в вас сомневаться ни по какому поводу. Будем говорить начистоту, Салли. Перед нами не просто убийство некоего неизвестного мужчины. И дело не только в том, что творил с вами Эймори Сент-Джон, хотя мысль об этом ужасает меня. Все гораздо сложнее и глубже. Это уголовное дело связано с грязным бизнесом, которым ваш отец занимался уже несколько лет. Он продавал оружие бандитам. Федералы будут обвинять его именно в этом. И, разумеется, именно поэтому ФБР вообще оказалось вовлеченным в это дело после того, как его убили. Мне жаль, что он ваш отец. Но мы считаем, у него была еще какая-то причина, чтобы запереть вас в лечебнице Бидермейера. Судя по тому, что говорил Скотт Брэйнерд, Сент-Джон действительно опасался, что вы видели какие-то компрометирующие бумаги. Не припоминаете, вам не попадались на глаза какие-нибудь документы, подтверждающие участие вашего отца в торговле оружием? Салли покачала головой.
— Нет, мистер Брэммер, не попадались. Но вы серьезно верите, что это было одной из причин, почему отец поместил меня в бидермейеровскую психушку?
— Звучит очень правдоподобно. Что касается другой версии — из соображений мести — это тоже выглядит логичным, но, откровенно говоря, мне кажется, что самой по себе мести для мотива все же маловато. Нет, я думаю, тут целый букет, но в первую очередь он понял, что Скотт вас теряет, а значит, и он, Эймори Сент-Джон, теряет над вами контроль. И он предполагал, что вы видели какие-то компрометирующие документы, касающиеся торговли оружием. Этого более чем достаточно, Салли. Что для вашего отца было важнее — не знаю. Думаю, мы никогда этого не узнаем.
— Вы не представляете, как сильно он меня ненавидел. Я уверена, даже мама считает, что из-за этой ненависти он способен на все, — Это мы выясним, когда его поймаем, — сказал Марвин Брэммер. — И тогда он ответит за все. Мне действительно очень жаль, Салли, что все так сложилось. Я имею в виду даже не столько неблагополучное детство. Просто на свете встречаются порой такие мерзавцы — и вам как раз в этом смысле «повезло».
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
