Ты вообще не представляешь, что значит тщательно изучать вещдоки, если не видела, как это делает ФБР. Что касается нашего дорогого хирурга-косметолога Нормана Липси, то ему не отвертеться, даже если он наймет самых лучших адвокатов. По крайней мере до следующей среды, а то и дольше, его будут допрашивать наши агенты. То, что он пока не сказал ни слова, ровным счетом ничего не значит. Он заговорит! Они уже накопали более чем достаточно доказательств, чтобы осудить его по нескольким статьям: преступный сговор, незаконная деятельность, похищение людей… и это только для начала. Ну же, Салли, в чем дело, почему ты все еще отстраняешься от меня? Что происходит?
— Джеймс, а что, если я ошибаюсь? Если я была все еще настолько одурманена наркотиками, что видела то, чего на самом деле, может быть, вовсе и не было? Если человек, которого я видела убегающим через окно, совсем не мой отец? Вдруг это кто-то другой? А что, если я вообще никого не видела? Что, если я сама застрелила отца, а все остальное — скажем так, игра воображения?
— Нет. Ничего подобного, — уверенно сказал Джеймс и снова ее поцеловал. — Если я в чем и разбираюсь, так это в сумасшедших. Ты не сумасшедшая! Готов поспорить, у тебя нет даже предменструального синдрома.
Салли шутливо шлепнула его по руке, Джеймс тут же напряг мускулы, и она захихикала.
— А вот это уже совсем другое дело, этот чудесный звук мне нравится. Просто выкинь из головы всю эту чушь насчет сумасшествия, Салли. Ты видела именно отца. По этому поводу нет ни малейших сомнений ни у меня, ни у Брэммера, ни у Диллона, ни у мисс Лилли — бьюсь об заклад, когда мы ей расскажем, у нее сомнений не будет… Должно быть, дело было так: твой отец остановился, увидел, как ты выбросила прочь этот драгоценный пистолет, и вернулся его подобрать. Само по себе это вполне убедительно, тебе не кажется? Если он не возвращался за оружием, то куда тогда оно подевалось? «Ротт-стейр» у него — ставлю на обед в мексиканском ресторане «Кантина», когда мы его найдем.
Салли слегка приподнялась и поцеловала его в губы.
— Господи, как я на это надеюсь! Ты был так уверен, что я все вспомню.
— Хм, я молился об этом даже усерднее, чем в семнадцатилетнем возрасте, когда боялся, что Мелинда Херндон может быть беременна.
— Я так рада, что не застрелила отца независимо от того, что на самом деле мне бы этого хотелось. Интересно, где он сейчас?
— Мы его отыщем. Паспорт его исчез. Агенты заставили Ноэль просмотреть его домашний сейф и сейфы в банке. Есть вероятность, что Сент-Джон улетел или в Швейцарию, или в Гранд Кайманз — они нашли кое-какие документы, свидетельствующие, что у него есть банковские счета в этих местах. Мы его достанем. На это даже не уйдет много времени.
Салли лежала рядом с ним тихо, совершенно неподвижно. Джеймсу нравилось чувствовать, как прижимается к нему ее тело, нравились ее прикосновения. Его адреналин все еще держался на самом высоком уровне, но Салли, должно быть, совсем без сил. У нее выдался тот еще денек. Джеймс вздохнул. Потом решился коснуться ее губ легким поцелуем.
— Ну что, теперь ты готова спать?
— Знаешь, Джеймс, у меня такое чувство… — медленно проговорила она, и ее теплое дыхание щекотало его щеку, — это странное чувство, и я не могу его объяснить, но мне почему-то кажется, что он никуда не уезжал. То есть я хочу сказать, что он не уехал из страны. Он где-то здесь, только я не могу представить, где именно. У нас, правда, нет ни домика на побережье, ни бунгало в горах, о которых мне было бы известно.
— Это интересно. Завтра поговорим с Ноэль. Ну, Салли, ты даешь! Надеюсь, ты не собираешься затмить меня по части интуиции?
Квинлан немного переменил положение. Он все еще был одет в брюки и рубашку, хотя в эту минуту он бы хотел, чтобы на нем не было ничего. Салли была в ночной рубашке — эдаком хлопковом изделии, закрывающем ее от шеи до самых щиколоток. Хорошо бы, чтобы на ней тоже ничего не было. Вздохнув, Квинлан поцеловал ее в правое ухо.
Хотел бы он, чтобы весь адреналин в его теле куда-нибудь испарился! Он был возбужден до предела. Чтобы отвлечься, он заговорил:
— Забыл тебе сказать, мне позвонил Дэвид Маунтбэнк — помнишь, шериф? Он был очень мил, спрашивал о тебе.
Он почувствовал, как кончики ее пальцев слегка касаются швов, наложенных на рану у него на голове.
— Следа почти не осталось.
— Ладно. Так вот, у шерифа все еще нет никаких зацепок в связи с теми двумя убийствами. Да, смерть доктора Спайвера — это тоже убийство, в этом уже нет сомнений. Он хотел, чтобы ФБР официально оказало ему помощь — и он ее получит. Ему удалось убедить всех, что исчезнувшая пожилая пара — Харви и Мардж Дженсен — была убита где-то в районе Коува и что все остальные без вести пропавшие тоже как-то связаны между собой. Туда прибудут агенты из портлендского офиса, а из вашингтонского — я. Весь чертов городишко будет обшарен вдоль и поперек.
А Салли тем временем целовала его шею, ее пальцы легонько подергивали волосы у него на груди.
— Я поеду, Салли, — медленно проговорил Квинлан. — И — да, Брэммер знает, что я поеду. Он считает, что это хорошая мысль. Брэммер желает, чтобы я поговорил с Амабель. Нам всем хочется разобраться, как она вписывается во всю эту историю. И, можешь мне поверить, в этой головоломке у нее где-то обязательно должно быть свое место. Мне кажется, тебе стоит подумать о том. чтобы поехать со мной.
Он мысленно взвесил все за и против, пытаясь понять, что для Салли опаснее: находиться с ним в этом маленьком городишке в Орегоне или остаться здесь, но без него, когда ее отец все еще на свободе. Нет, пусть уж лучше она едет с ним. Это единственный способ ее защитить. В Коуве и его окрестностях будет околачиваться столько агентов ФБР, что ни у кого просто не будет возможности напасть на Салли.
— Как Амабель может быть замешана в эту историю? Она же меня любит. Тетя меня приютила, она…
— Только не надо считать меня идиотом, ладно? Она замешана. После того как она заявила мне и Дэвиду, что ты, наверное, просто сбежала, потому что испугалась, — после этого у меня уже не осталось сомнений, что она замешана. А вот насколько глубоко, это мы еще выясним.
— Теперь у меня снова есть мама. Было бы неплохо иметь еще и тетю Амабель. Я изо всех сил буду молиться, чтобы она оказалась ни при чем.
— У тебя теперь есть не только мама, у тебя есть я, и меня-то ты никогда не потеряешь, клянусь. А еще ты получишь всю мою семью. Они все отвратительные, любящие, в общем, потрясающая семья. Что до Амабель, то, если она как-то связана со всем этим, мы разберемся — ты и я, мы оба займемся этим делом.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
