перекрыть летное пространство и не выпускать гостей до выяснения обстоятельств, а он сам метался по резиденции, пытаясь унять всеобщую панику и взять ситуацию под контроль. Кристиан велел в очередной раз перепроверить списки гостей и подготовить досье по каждому, кто пересек порог их дома. А когда единственным, о ком не было никакой информации, оказался Виктор Альвас, он расхохотался. Он догадывался, с холодеющим сердцем подозревал это раньше, и как только все подтвердилось – что-то внутри него сломалось. Из груди вырвался нервный, болезненный хохот. Задыхаясь, Кристиан хохотал, пока от этого горького смеха у него не выступили слезы и он не почувствовал, как начинает медленно терять рассудок.
Тяжелая дверь с шумом захлопнулась за спиной, и Кристиан остался в полной тишине. Впервые за долгие годы он находился в кабинете отца. Это была чуть ли не единственная комната в резиденции, к которой после смерти мужа не притронулась Джорджиана. Оказываясь здесь, Кристиан попадал в прошлое. Тут все было в точности как при его отце – небрежно распахнутые шторы на окнах, бледные потертости на полу у стола, в том самом месте, где Александр чаще всего двигал свое кресло, стеклянный шкаф с его любимым баром. На столе Александра рядом с отделением, где хранились жесткие диски, стояли чистые бокалы. Сколько Кристиан помнил – их всегда было два: для его отца и Нейка Брея. Как символично! Кристиан задумался: как часто Александр Диспенсер пил что-то из рук лучшего друга, пока тот травил его? Сколько раз Брей подавал ему один из этих бокалов, смотрел в глаза и улыбался?
Как долго он мечтал его убить?
Кристиан подошел к столу и выдвинул ящик. Его руки дрожали, пока он доставал и распаковывал сигары отца. Они тоже были на месте, и Кристиан сам не понимал, почему вспомнил о них именно сейчас, как и об этом кабинете. Как и его мать, он никогда его не любил. Тут все напоминало об отце – но не так, как ему бы хотелось. Например, на балконе спальни, где они встречали множество прекрасных рассветов, воспоминания были теплыми. А тут пахло смертью. Кристиан сделал несколько глубоких затяжек и зашелся в тяжелом кашле от едкого дыма. Горечь табака разъедала горло, но он продолжал, делая одну затяжку за другой, – снова, и снова, и снова…
Он слышал, как спустя какое-то время в кабинет зашла Изабель и тихо прикрыла дверь. Кристиан чувствовал на спине ее взгляд, но не мог найти сил и смелости, чтобы обернуться, и из-за этого ненавидел себя еще больше. Он чувствовал себя так унизительно, что даже не мог посмотреть ей в глаза.
– Я поговорила с Софией, – начала Изабель. – Она поклялась, что видела этого Альваса впервые.
– Никакой он не Альвас.
– Этого она тоже не знала. Ей он не представился.
– Что ж, в таком случае можешь передать ей это, – хрипло сказал Кристиан. Даже не оглянувшись, он лишь подвинул пальцами в ее сторону планшет. – Андрей Деванширский, какой-то там правнук Дамиана Деванширского по материнской линии. Родился больным в полеусе, но был выхожен благодаря усилиям Нейка Брея. Где его семья, неизвестно.
– Это достали твои люди? – изумленно спросила Изабель, перехватив со стола планшет. – Сколько ему?
– Девятнадцать.
– Что еще известно?
– Ничего, – пожал плечами Кристиан. – А, ну разве что последние несколько лет он провел под попечительством Нейка Брея, который, по всей видимости, обещал вернуть ему Рианский престол. Так, маленькая деталь, – с горькой усмешкой сказал он. – Восемь лет, Изи. Нейк Брей нашел его восемь лет назад, сразу после смерти моего отца, и все это время держал его у себя на Кальсионе, готовил себе замену. – Кристиан безрадостно рассмеялся. – Моя мать так ликовала, когда заперла Брея на Тэросе. Все говорили, что это было слишком легко, но она, конечно же, никого не слушала. Представляю, в каком восторге остался Брей. Ах да, кстати о нем – на Тэросе его больше нет.
– Что значит нет? – чужим голосом переспросила Изабель.
Кристиан обернулся, и его губы перекосила страшная, болезненная улыбка.
– Он сбежал.
– С Тэроса?! Как это возможно?
– А как возможно избежать суда после убийства императора? Получить поддержку половины Конгресса? Проникнуть в резиденцию моей семьи? Полагаю, Брей сейчас вне доступа. Можем спросить у Андрея Деванширского, когда он решит навестить нас снова, ему явно понравилась твоя подруга.
– Крис…
Дрожа, Кристиан сжал челюсти, пытаясь сдержать рвущееся наружу отчаяние. Его глаза слезились от табачного дыма.
– Знаешь, что это были за слова в сообщении Деванширского? Сразу после лозунга лиделиума?
– «Наследник тьмы должен умереть»? Эти слова? – в замешательстве уточнила Изабель. – Наследником тьмы называли Константина Диспенсера.
– Верно, но ты знаешь, что это за фраза? Кому она принадлежит? Самому же Константину! – выплюнул Кристиан, когда Изабель испуганно покачала головой. – Это он впервые сказал ее. Точнее, написал на стенах своей же спальни собственной кровью восемьдесят семь раз. Восемьдесят семь, Изи, – сглотнув, прошептал он. – Константин написал это восемьдесят семь раз, перед тем как был убит своими же детьми. Своеобразное раскаяние от чудовища, потопившего в крови половину галактики. Я не знаю, даже предположить не могу, откуда Андрею Деванширскому или кому-либо еще может быть известно об этом, но это послание предназначалось не только лиделиуму, который должен был догадаться о моих силах. Оно адресовалось мне. Деванширский знал, что я пойму.
На лице Изабель застыл ужас. Она несколько раз открыла и закрыла рот, пытаясь что-то ответить, но не находила слов. Кристиан смотрел на нее не шевелясь и едва дыша, пока сигара не превратилась в пепел и не обожгла ему пальцы.
– Почему ты никогда не говорил об этом? – спросила она.
– Есть вещи, о которых я не могу рассказывать. Даже тебе.
Лицо Изабель в мгновение ожесточилось.
– Почему?
Он не знал, что ответить. Едкий табачный дым прожег ему горло и затуманил зрение. Кристиану казалось, что тонкой сухой пленкой он облепил все легкие и от этого ему трудно дышать.
– Почему? – потребовала Изабель.
– Потому что тогда я не смогу тебя защитить!
– Защитить меня? Деванширский угрожает тебе в твоем же доме, а ты думаешь о том, как защитить меня от правды?!
Изабель резко побледнела, когда осознала, как прозвучали ее слова. Она прижала руку к груди и подошла ближе.
– Прости, – прошептала она, – я не это хотела сказать, я имела в виду совсем другое.
Кристиан безрадостно улыбнулся. Его улыбка была жестокой и горькой. В ней переплелись ненависть и отвращение, обращенные вовнутрь.
– Тебе не за что извиняться, Изи. Ты сказала все как есть.
– Нет, – Изабель подошла к нему и, взяв его лицо в ладони, заставила посмотреть на себя. – Ты защищал меня с нашей первой встречи, но никогда – ни разу не просил помощи. Каждый раз, когда что-то случается, ты молчишь, будто я не понимаю и не чувствую, что что-то происходит! Сколько раз я должна повторить, что хочу быть рядом, Кристиан?! Сколько раз мне нужно выбрать тебя, чтобы ты понял, что я не уйду в любом случае? Как бы ты ни пытался меня оттолкнуть!
Кристиан судорожно выдохнул и прикрыл глаза.
– Теперь, когда весь лиделиум знает о моих силах, – все, кто рядом со мной, под
