Алексу придется расти в атмосфере гнусного порока. Так вот узбагойся. Если я люблю женщину, другие мне не нужны. А Янку я люблю. И раз уж пошла такая пьянка, скажу, почему она тогда плакала. Она сказала, что у нее еще никого не было. И я ее выставил на хрен. Может, не слишком вежливо. Сказал, что лучше пусть подождет того, кто оценит. А вот тебя это не остановило.
Наверно, последняя фраза была лишней. Но она вылетела.
Молчание затянулось. Я ждал, не торопил.
- Она не говорила, - это прозвучало уже совсем другим тоном, почти виновато. – А я не спрашивал. В голову не пришло, что такое может быть. Короче… давай попытаемся это забыть. Ты прав, от войны лучше никому не будет. Так получилось, что мы связаны, все четверо. Не знаю, получится ли подружиться, но воевать нам точно ни к чему. Ради Янки и ради Алекса.
Я молча протянул ему руку, и это было уже совсем другое пожатие. Воевать с ним и правда не собирался. Учитывая то, что значили мы оба для Янки, в результате осталась бы выжженная пустыня, как после ядерного взрыва. Подружиться? Возможно, со временем и получится. Поживем – увидим. А то, что мы связаны… ну да, так вышло, и этого уже не изменить.
- Знаешь, - сказал он, когда мы возвращались в ресторан, - давай договоримся: Яне об этом ни слова. Мы были знакомы, у нас случился… конфликт, но мы это перетерли. Все. Ни к чему ей это знать.
- Согласен, - кивнул я.
Вечер прошел, может, и не как дружеские посиделки, но вполне мирно. Ели, пили, говорили о наших планах, о свадьбе, о переезде и школе для Алекса. Потом я вызвал Тимура, он подкинул нас и повез домой Михаила.
- Что это было? – спросила Яна, когда мы шли через двор. – Что за нафиг такой? Я думала, рехнусь, пока вы там… беседовали.
- Уймись, - я положил руку ей на попу. – Все в порядке. Ну да, мы когда-то были знакомы, и у нас случились терки. По… политическим мотивам. Но сейчас это никакого значения уже не имеет. Теперь мы все в одной лодке.
37
Яна
Вы чего, парни, за идиотку меня держите? По политическим мотивам у них терки были! Где Тимофеев, а где политика. Да и от Чупина ничего в эту сторону ни разу не слышала. А у того, кто заточен на социальное, это рано или поздно все равно вылезет. Как любовь и кашель – не скроешь. И уж тем более не тянули давнишние политические разногласия на ту пантомиму, которую они устроили.
Вадима пинать смысла не было. Я уже поняла: если уперся, паровозом не сдвинешь. Подождала, когда уйдет в ванную, позвонила Мишке. С тем же вопросом. И получила тот же ответ: пободались когда-то давно, но все обговорили, все выяснили, все гуд.
- По политическим мотивам пободались? – уточнила я.
- Почему по политическим? – удивился Мишка.
Gotcha*! Нашли кому врать, дебилы! Я таких хитровые…нных за километр чую. Уж договаривались бы тогда, как в одну дудку дудеть.
Это я ему и объяснила. Именно в таких выражениях. Хотя под конец пассажа промелькнуло: а правда ли хочу это знать? Ладно, если они просто девку не поделили, а если что похуже? Меньше знаешь – лучше спишь.
- Яна… - переварив услышанное, Мишка тяжело вздохнул в трубку. – Обижайся как хочешь, но тебя это не касается. В той ситуации мы оба повели себя не лучшим образом, поэтому рассказывать точно ничего не будем. Я даже это тебе сейчас сказал только затем, чтобы ты не затрахала Чупину мозг через уши. Добрый совет: уймись. Ради общего блага.
- Ну… хорошо, - сдалась я.
В конце концов у меня тоже есть секреты. И вы тоже никогда не узнаете, что я переспала когда-то с одним из вас исключительно назло другому.
Мишка улетел в Канаду, все постепенно налаживалось. Это было похоже на пробивку лыжни в сухом морозном снегу. Сделаешь круг – ее еще нет. Только след осыпавшийся. Второй круг, третий, четвертый – и вот она появляется. Настоящая лыжня, накатанная.
На неделе мы втроем сходились по утрам, за завтраком, и по вечерам. Рассказывали о том, что произошло за день, обсуждали наши планы, связанные с предстоящими переменами. К моему удивлению и радости, мужики взяли на себя большую часть домашних дел. Мне оставалось только купить или заказать продукты и приготовить еду.
- Домработница – это хорошо, - говорил Вадим, - но мужчина должен уметь все делать сам. На тот случай, если некому будет.
- Нас со Стеном отец тоже заставлял, - Алекс и не думал спорить. – Только там Элли говорила, что кому делать.
- Ну мы как-нибудь и сами сообразим. Без грубого насилия.
Разумеется, без шероховатостей не обходилось. Кто-то что-то делал или говорил не так, кто-то огрызался и обижался. Но все улаживалось в штатном режиме, без особого напряжения.
В одну из суббот Алекс с компанией на весь день уехал за город, и мы с Вадимом оторвались по полной. Он был прав: по-настоящему кайф от того, чтобы не сдерживать себя ни в чем, в частности, в звуковом оформлении, можно было оценить только после пребывания в жестких рамках приличий. Бедные соседи! Бедный Борис!
Борис, кстати, понемногу от шока отошел, ходил по всей квартире, терся о ноги Вадима и вежливо намекал ему, что пора бы и поесть. Хотя мне было страшно представить, как он перенесет переезд на новую территорию, тоже чужую.
Подготовка к свадьбе шла где-то в параллельном измерении, потому что большую часть забот взвалила на себя новая помощница Вадима Арина Андреевна, чопорная дама за сорок. Я либо соглашалась с тем, что она предлагала, либо отказывалась. Ну разве что платье выбрала сама. Думала взять в прокате, но не нашла ничего подходящего и купила в салоне.
- Продашь потом на Авито, - пожал плечами практичный ребенок.
Со свадебным путешествием получилась загвоздка. В начале августа во всех приличных и не слишком отдаленных пляжных местах запредельно жарко, а я жару переносила плохо. В итоге не стали мудрить и остановились на турецком Мармарисе, где хотя бы не так влажно.
На работе я все же
