об интригах иезуита отца Иоганна Грюбера, путешествовавшего по Китаю и Тибету и имевшего большое влияние на российского императора Павла. Они признавались Лангсдорфу, что недовольны политикой Мадрида, запрещающей торговлю с иностранцами, и что в прошлом им уже приходилось нарушать указания из метрополии, так почему бы не сделать это еще раз.
Русских удивлял порядок, царивший везде. Жизнь вокруг была организована совсем не так, как в грязном и голодном Новоархангельске. «Монахи добры, сдержанны и по-отечески заботятся о местном населении, отчего в колонии царит счастливая и мирная атмосфера… Два или три монаха по собственной воле ушли от мира, и им удалось принести свет цивилизации диким индейцам, а также научить их ведению сельского хозяйства и другим полезным навыкам. Монахи учат и любят индейцев, как своих собственных детей»7. Работавшие в миссии индейцы-мужчины, хотя и были фактически рабами, жили в достойных условиях. Бараки, как мужчин, так и женщин (индианки жили отдельно), были добротно построены, внутри было очень чисто. В миссии выращивали и хранили зерно, дубили кожу, изготавливали свечи, мыло и даже мебель. (Все, кто посещал в те годы Сан-Франциско, в том числе Ванкувер и Отто Коцебу, который побывал здесь в 1816 году, совершая кругосветное плавание, упоминали о самодельной мебели в гарнизоне.)
Лангсдорф считал, что причиной гармоничных взаимоотношений монахов и индейцев является то, что индейцы по своему развитию мало отличались от детей. Они «не могли придумать план, который сделал бы их свободными», потому что «слишком просты и незатейливы». «Без всякого сомнения, – пишет Лангсдорф, – они представляют собой более низкую стадию развития человека». Также он писал, что исконные обитатели Калифорнии «небольшого роста, некрасивые, плохо сложены, тупицы и тугодумы», а тлинкиты Новоархангельска, в отличие от них, – «сильные, красивые, прекрасно сложенные и такие умные и сообразительные, что их действия неоднократно ставили в тупик англичан и русских»8.
Если на Ситке между индейцами и русскими постоянно тлел конфликт, в Калифорнии четырех или пяти испанских солдат при каждой из миссий было достаточно для того, чтобы держать туземцев «под контролем и предотвращать возникновение бунтарских настроений». Иногда индейцы убегали, но их всегда ловили, потому что те не могли придумать ничего лучшего, чем вернуться в родную деревню; это «говорит о том, что беглецы не особо тщательно обдумывали свой побег заранее». Провинившихся били палками по пяткам, и они возвращались к работе. Недостатка рабочих рук не наблюдалось. Более того, монахи сказали Лангсдорфу, что в этом богатом зерном краю специально не строят ветряных мельниц, чтобы «местные жители сидели без дела»9.
Резанов делал все, чтобы привлечь монахов на свою сторону. В свое время Петр Великий сделал Церковь частью российского бюрократического аппарата, а вот в Новой Испании Церковь обладала реальной властью, государство над ней не довлело. Из долгих разговоров с отцом Урией Резанов сделал вывод о том, что главной задачей колонии было религиозное просвещение туземцев. То есть основой испанского владычества на американском континенте были миссии, а гарнизоны и губернаторы только поддерживали их деятельность, защищая и решая административные вопросы. Несмотря на то что край действительно был плодородным, содержание колоний, которым не разрешали торговать с иностранцами, для испанской Короны было делом очень затратным. Девятнадцать миссий в четырех областях Калифорнии ежегодно обходились Мадриду в полмиллиона пиастров. Видимо, испанский король, будучи истовым католиком, за освоение этих земель не ждал никакой награды, кроме небесной. Времена конквистадоров, которые активно вывозили из Нового Света золото и серебро, прошли, и к началу XIX века Испания оказалась в ситуации, когда надо было что-то менять, чтобы не обанкротиться. В 1780-х годах испанский король Карл III приобрел акции Caracas Company, занимавшейся самыми разными видами промыслов, точно так же, как и император Александр I чуть позже приобрел акции Российско-Американской компании.
Резанов предлагал испанцам начать торговать, то есть стать частью современного мирового рынка. «Я приехал в Новую Калифорнию для того, чтобы поговорить о преимуществах, которые даст нашим сторонам торговля с русскими поселениями в Новом Свете», – писал Резанов вице-королю Новой Испании дону Хосе Итурригарии. Играя роль царского наместника в Русской Америке, он подчеркивал важность торговли «для регионов, находящихся на большом расстоянии от метрополии»10. Во время одного из обедов с доном Аргуэльо и доном Аррильягой Резанов предложил завуалировать факт проведения торговой операции заключением сделки о предоставлении кредита. Русские покупают в миссии зерно в кредит и предоставляют об этом расписку, а францисканская миссия приобретает находящийся на «Юноне» груз тоже под расписку о получении кредита. Таким образом, никто никому не будет передавать деньги, и, следовательно, о торговле как таковой речи не идет. Аррильяга не принял это предложение. «Нет, – твердо ответил он. – Это все равно что торговля. После шестидесяти лет жизни, в течение которых я не сделал ничего, в чем могу себя упрекнуть, я не могу пойти на сделку с совестью».
Опытный Резанов тут же возразил, что «просит губернатора сделать одно маленькое исключение из общего правила, потому что мои мотивы не объясняются стремлением к наживе, я просто хочу помочь жителям вашей колонии». Он также поспешил добавить, что губернатору все будут только благодарны, а «святые отцы преклонят перед ним колени». Но Аррильягу было не просто обмануть. «О, я вижу, что святые отцы уже преклонили колени – перед вами»11, – с иронией ответил он Резанову.
Переговоры зашли в тупик. Аррильяга ранее уже предупреждал Резанова о том, что из Европы «в любую минуту может прийти приказ о полном разрыве отношений между нашими странами». В 1793 году испанский король Карл IV начал войну с революционной Францией. Проиграв войну, испанцы были вынуждены вступить в 1796 году в союз с Францией. С 1791 по 1802 год Британия, заклятый враг Франции, создала две коалиции против французов, в которых принимала участие и Россия. Действия войск союзников не увенчались успехом. Аррильяга совершенно справедливо предполагал, что англичане не сдадутся, и действительно, в 1805 году англичанам удалось создать третью антифранцузскую коалицию, в которой принимали участие Россия, Австрия и Швеция. Получалось, что еще до прибытия Резанова в Калифорнию Россия находилась в состоянии войны с Францией – союзником Испании. К счастью для Резанова, отношения между Мадридом и Парижем были натянутыми, и именно поэтому испанское правительство приказало дружески принять русских мореплавателей.
В дипломатическом смысле ситуация для Резанова была не самой выигрышной. Любое изменение ситуации в Европе могло иметь катастрофические последствия для успеха его миссии в Америке. В октябре предыдущего года англичане разбили франко-испанский флот в Трафальгарской битве, уничтожив двадцать два линейных
