корабля и не потеряв ни одного своего. В начале декабря 1805 года Наполеон выиграл битву при Аустерлице, после чего третья антифранцузская коалиция распалась. Какие последствия все эти события могли иметь для Калифорнии, было пока не ясно. Ясно было только одно – разгром испанского флота означал, что Испании будет сложнее поддерживать и защищать свои колонии. Но, как сказал Аррильяга Резанову, вести из Европы доходили до Калифорнии с опозданием почти в полгода12.
Последняя информация, которую получил губернатор, заключалась в том, что создание третьей антифранцузской коалиции неизбежно должно было привести к эскалации войны в Европе. Русские и испанцы в Новом Свете каждый день ждали появления гонца с сообщением о том, что Россия и Испания находятся в состоянии войны. В качестве жеста доброй воли Резанов приказал перевести весь порох с «Юноны» в гарнизон на берегу. Направленные в сторону моря испанские пушки были, конечно, устаревшими, но тем не менее могли бы легко разнести корабль в случае, если поступит приказ захватить или потопить «Юнону». Испанский «друг и осведомитель» Резанова (предположительно сама Кончита) сказал ему, что из Монтерея в Санта-Клару (от которой было меньше дня пути до Сан-Франциско) перевели отделение солдат, для того чтобы при необходимости поддержать гарнизон дона Аргуэльо.
Однако три года тяжелых морских странствий нисколько не уменьшили желания Резанова идти на риск. Уже через две недели после прибытия в Сан-Франциско он просил у Кончиты руки и сердца.
«Видя положение мое неулучшающееся, ожидая со дня на день больших неприятностей и на собственных людей ни малой надежды не имея, решился я на серьезный тон переменить мои вежливости», – писал Резанов Румянцеву. И в этом же письме он говорит о своем предложении Кончите: «Я представил Российский [край] посуровее, и притом во всем изобильный, она готова была жить в нем, и, наконец, нечувствительно поселил я в ней нетерпеливость услышать от меня что-либо посерьезнее до того, что лишь предложил ей руку, то и получил согласие». Эта новость буквально сразила воспитанных в фанатизме родителей ее. «Разность религий и впереди разлука с дочерью были для них громовым ударом»13, – пишет далее Резанов.
Кончиту немедленно отвезли в доминиканскую миссию для того, чтобы исповедоваться. Однако девушка не желала слушать аргументов ни родителей, ни святых отцов, и «решимость ее, наконец, всех успокоила». Но тут возникли проблемы другого толка. Резанов наотрез отказался стать католиком. Как бы это ни прозвучало, скорее по политическим и социальным соображениям: если бы он принял католицизм, император и его окружение восприняли бы это как предательство, как переход в стан врага. Священники миссии и отец Кончиты поставили условие: окончательное решение о том, возможен ли этот союз, должен принять папа римский. Можно представить, как этот вердикт передали Резанову, как беспомощно и с сожалением он развел руками.
И все же противникам этого брака не удалось смутить Резанова. «Камергер – человек философского толка», – писал Лангсдорф не без сарказма, имея в виду, что для его патрона не представляло особой проблемы, что они с Кончитой исповедуют разные религии. Резанов уверил родителей девушки в том, что, как только он вернется в Петербург, немедленно попросит царя назначить его послом в Испанию, а заступив на эту должность, тут же «развеет непонимание между двумя странами» и вернется за невестой14. Судя по тону записей, Лангсдорф не сомневался, что Резанов блефует. «Я говорю это потому, что он с одинаковым энтузиазмом занимался и сватовством и вопросом обеспечения регулярных поставок зерна и муки в Русскую Америку из Новой Калифорнии»15. Очевидно, что, по мнению Лангсдорфа, целью женитьбы было решение продовольственных проблем русских колоний, чем что-либо другое.
Необходимо отметить, что сама Кончита относилась к идее брака с Резановым с большим энтузиазмом. Но и жених не кривил нос. «Я ежели не мог окончить женитьбы моей, то сделал на то кондиционный акт и принудил помолвить нас», – пишет Резанов. Соглашение о помолвке должно было держаться в тайне до тех пор, пока брак не разрешит папа, но в реальности этого, конечно же, не произошло. Однако то, что свадьбу пришлось отложить, Резанов повернул в свою пользу. Как ему представлялось, вернувшись за Кончитой, он получит возможность следить за действиями испанцев и быть тем самым полезным своей стране. Со временем он рассчитывал подробно исследовать то, что находится в глубине американского континента, и говорил, что подобная возможность вряд ли представится кому-то другому, потому что «гишпанцы» относятся ко всем с подозрением и не позволяют иностранцам совершать подобные путешествия»16. Резанов писал, что его возможное путешествие в Мексику поможет «добиться разрешения русским судам заходить в порты восточного побережья Америки»17. И он, вероятно, рассчитывал, что благодаря его новой (и успешной) дипломатической миссии все скоро забудут провал в Японии, но главное – его деятельность поможет сблизить две находящиеся на разных концах Европы монархии и укрепить их связи.
Хотя Резанов ошарашил семью Аргуэльо предложением Кончите, они, тем не менее, пригласили его жить в гарнизоне. «С того времени, поставя себя коменданту на вид близкого родственника, управлял я уже портом Католического Величества так, как того требовали и пользы мои, и Губернатор крайне изумился <…> что сам он, так сказать, в гостях у меня очутился».
Предприимчивый камергер не терял времени и старался как можно больше узнать из секретов испанцев. «Я видел и читал все официальные документы, которые получал Comandante. Офицеры увидели, что я стал почти гишпанцем и наперегонки стремились добиться моего расположения, поэтому я перестал бояться возможного появления курьера с плохими новостями»18.
Надо отдать должное Резанову – за короткое время он добился очень многого. Из голодного русского, прибытия которого по большому счету никто не ждал, он превратился едва ли не в члена семьи начальника гарнизона и получил доступ почти ко всем секретам, которые были у испанцев. Незадолго до этого в гарнизон поступила информация (а вы помните, что она всегда приходила с опозданием), что флот Испании и Франции разбит близ Трафальгара, а потом, что французы одержали победу под Аустерлицем и вошли в Вену. Это меняло баланс сил в Европе. Однако благодаря помолвке с Кончитой Резанов в определенной степени обезопасил себя от самых неприятных сюрпризов судьбы.
Сама Кончита верила в то, что помолвка с Резановым откроет для нее новую жизнь. Она рассказывала сестре Винсентии о своей любви к русскому, о том, что они планировали «счастливую семейную жизнь в далекой России». Как проходили их встречи? Они гуляли вдоль океана, и у них даже было свидание
