что мне следует быть более терпеливой, когда я стану старше, как говорится в тексте. Откуда мне было знать, что он будет игнорировать меня вечно? Люциану не следовало, блядь, звонить ему сегодня. Он собирался жить в тени моего разума в течение следующих четырех дней.
Я так устала от этого дерьма.
— Я люблю тебя, Елена.
Я прищурилась на него, возвращаясь к моменту. Зачем он это делал? Последние несколько часов он был в порядке. Он сидел и флиртовал с Клэр и Софи прямо передо мной. Почему он снова такой сумасшедший?
Начался вокал. Я застыла.
— Елена. — Ли нахмурился.
Это пел не оригинальный исполнитель. Я поняла, что Айзек пел предыдущую песню. Моя мать получила Перевертышей. Это был ее сюрприз.
«Надеюсь, тебе понравится сюрприз». Она не хотела его выдавать.
Это был голос Блейка.
Мой желудок опустился на пол.
— Он не заботится о тебе! — закричал Ли. Он мог сказать, что я поняла, кто поет.
Я проигнорировала Ли и оттолкнула его. Я открыла дверь.
Из динамиков донесся голос Блейка. Мое сердце билось как сумасшедшее. Мне просто нужно было подняться наверх. Как долго он был здесь? Черт. Ли. Он знал. Вот почему он притащил меня сюда. Почему я его не видела?
Я поскользнулась и упала на лестнице, скользкой от морских брызг. Я заставила себя подняться и пробежала остаток пути.
Он был здесь.
Я открыла дверь, которая вела на палубу. Подиум был пуст. Вся компания столпилась в углу. Все раскачивались в такт. Я медленно подошла к ним. Тай бил ладонями по джембе между ног. Айзек держал на коленях коробчатую гитару и играл. Его длинные волосы были распущены. Он поймал мой взгляд, улыбнулся и подмигнул. Он подпевал Блейку.
Мой взгляд упал на Блейка. Черт, он был великолепен, как никогда. Блейк пел от всего сердца с закрытыми глазами, его волосы цвета воронова крыла падали на точеное лицо, когда он двигался в такт музыке. Он бренчал на электрогитаре. Он пел песню, его голос сочился эмоциями. Слова, которые я привыкла говорить и чувствовать. Однажды. Просто наберись терпения.
Потом он снова заиграл на гитаре, будто завтрашнего дня не было.
Я просто стояла там, как идиотка, и упивалась его видом. Кто-то другой написал песню, которая, как мне казалось, была создана специально для меня. Для нас. И он выбрал ее для исполнения.
Блейк запел припев, все еще с закрытыми глазами. Быстро перебирая струны, по-настоящему погружаясь в песню. Айзек и Тай помогали с бэк-вокалом. Мурашки каскадом побежали по моим рукам, по всему телу. Только его музыка могла так со мной поступить. Он был чертовски хорош.
Затем внезапно он открыл глаза, когда достиг пика мелодии, песня замедлилась. Он взглянул на Айзека, который поднял глаза и вздернул подбородок в мою сторону. Блейк повернул голову и посмотрел на меня.
Он, наконец, посмотрел на меня.
Эти мерцающие павлиньи глаза взяли меня в плен. Я прикусила губу. На моих глазах выступили слезы. Он просто смотрел на меня, не сводя с меня глаз. Он не пропустил ни одного аккорда. Но сейчас эти слова действительно предназначались мне. Или мне показалось?
Мне нравилось смотреть, как он играет. Он продолжал петь, продолжал смотреть. Мое сердце билось как сумасшедшее. Я даже тихонько ущипнула себя.
Это было реально. Он был здесь.
Я отвела взгляд, испугавшись, что он может заглянуть мне в душу. Мое сердце колотилось так же быстро, как песня. Когда я посмотрела снова, на его губах появилась медленная, восхитительная улыбка. Я не могла не улыбнуться в ответ. Он запел и издал радостный возглас. Его взгляд, наконец, оторвался, когда он посмотрел на Айзека, и они играли вместе. Все зааплодировали.
Смех сорвался с моих губ, когда я просто смотрела на них, наслаждаясь игрой на инструментах.
Затем вся компания подпевала. Энни подняла руки, как идиотка, раскачиваясь влево и вправо. Пара девушек, включая Софи, покачивали своими телами. Черт, зачем я ее пригласила?
Он спел ее лучше, чем оригинальный исполнитель.
Затем снова зазвучал припев. Я не могла удержаться, чтобы не подпевать ему вполголоса.
Сколько раз я пела эти слова?
Все зааплодировали. Испортила песню. Все они отдали этому все, что могли.
Это больше не имело значения. Он был здесь. Я тихонько ущипнула себя. Все еще больно. Он действительно был здесь.
Песня, наконец, прекратилась. Все зааплодировали. Блейк поклонился, отложил гитару и встал. Он прошел мимо группы. Прямо ко мне.
Мне хотелось плакать. Два гребаных года мы не виделись. Мои ноги, наконец, нашли способ двигаться вперед, и я побежала к нему так быстро, как только могла. Я врезалась в него. Я была в его объятиях и крепко держалась.
Он обнимал меня в ответ, и это было хорошо. Он медленно повернулся, будто мы танцевали.
— Ты пришел! Ты действительно пришел. — Я уже целую вечность не чувствовала себя такой счастливой.
Смутно я слышала, как девичьи голоса говорили:
— О-о-о! — Они не имели значения. Ничто не имело значения, кроме этого.
От него потрясающе пахло мускусом и чем-то сладким. Я никогда больше не хотела чувствовать ничего другого.
— Ну, может быть, если бы ты на самом деле прислала мне приглашения, Елена, я бы пришел раньше, — сказал он мне в шею, весь серьезный.
Я подняла голову и посмотрела на него.
— Я отправила тебе множество приглашений. Почему все говорят, что я не посылала тебе приглашения? Ты так и не ответил ни на одно из моих писем. — Я высвободилась из его объятий.
— Ты что-то курила? Я послал тебе миллион ворон, Елена. — Его тон все еще был игривым.
Я покачала головой.
— Я ничего не получила. Даже когда Плаггс, блядь, умер. — У меня снова на глазах выступили слезы.
— Иди сюда. — Он снова схватил меня и просто еще раз крепко прижал к себе. Я закрыла глаза и
