рассмеялся. Я увидела, как Блейк оценивающе смотрит на кого-то.
Не смотри, Елена. Не смей смотреть на того, кто сейчас привлекает его внимание. Мне это было не нужно. Это была Софи. Она была так чертовски красива.
Все они вернулись, приурочивая свои шаги к мягкому покачиванию яхты на накатывающих волнах. Блейк подошел и встал перед Энни. Краем глаза я заметила, как Энни уставилась на кузена.
— Перестань пялиться на меня, будто я украл твои гребаные весы, — сказал он.
— Но это так мило.
— Что? — сказала я. Блейк хмуро посмотрел на Энни. Он поднял ее, а затем выбросил за борт.
— Ничего, — ответил он. Она вскрикнула, прежде чем упасть в воду. Из воды донесся громкий всплеск, а затем удивленные крики. Вся компания, хихикая, отскочила в сторону.
Блейк снял рубашку. Я уставилась на его грудь. Он был хорошо сложен. Какого черта? Сэмми смеялась надо мной, когда Блейк прыгнул за борт.
— Я видела это, — сказала она.
— О, заткнись. Когда он успел стать таким большим?
— За последние два года, — сказала она. — Приятно видеть, как он снова улыбается, Елена.
— Я просто рада, что он пришел. — Я проигнорировала это последнее утверждение. Я решила, что сегодня вечером ничего не пойму неправильно и просто позволю ему повеселиться.
Ночь пролетела слишком быстро. Я не хотела, чтобы она прекращалась. После купания мы снова надели сухую одежду, так как солнце клонилось к западу. Я надела красное платье с глубоким вырезом, которое берегла для этой вечеринки.
Мы играли в тридцать секунд. Мы с Сэмми стали партнерами. Мы получили более или менее все, что сказали.
Блейк, одетый в узкие брюки до колен, облегающую черную рубашку и рубашку на пуговицах, закатанную до локтей, пристально наблюдал за нами. Он и Айзек были впереди на несколько очков.
Арианна флиртовала с Таем. Почему все флиртовали с гребаным Таем? Мы все так сильно смеялись над некоторыми вещами, которые они пытались объяснить, не произнося запретных слов. Особенно, когда Тай пытался объяснить слово с петухом в нем.
Когда солнечные лучи удлинились, Перевертыши снова сыграли несколько песен. Сэмми начала пить так, будто завтрашнего дня не было. Она опрокинула так много шотов, что я гадала, знает ли она, что в них было.
Но, тем не менее, мы пили вместе с ней.
— Время перерыва! — объявил Блейк. Он встал, подошел к бару и налил себе еще пива. Сигарета болталась у него во рту. Я осталась. Я не собиралась ни во что вмешиваться сегодня вечером.
— Елена! — закричал он.
— Что? — игриво крикнула я в ответ.
— Зайди в мой кабинет. — То, как он это сказал, заставило всех рассмеяться.
— Да, иди разберись со своим дерьмом, — сказал Айзек, и все наши самые близкие друзья захлопали в ладоши.
— Задница, — проворчал Блейк.
Он уже поднимался по лестнице на крышу, где мы с Люцианом сидели несколько часов назад, разговаривая о дьяволе.
Я последовала за ним, когда мой взгляд упал на Софи. Вероятно, он просто хотел узнать, как ее зовут.
Я нашла его лежащим на спине и любующимся закатом.
Я села рядом с ним. Это был великолепный вечер.
— Ее зовут Софи, она учится в моем классе, и да, она действительно милая девушка, — сказала я.
Блейк рассмеялся.
— К твоему сведению, я уже знаком с Софи.
— Да? — спросила я. Конечно, он был знаком.
— Да, не хочу туда идти, — сказал он и приподнялся, обхватив колени и глядя на меня. — Итак, — сказал Блейк. — Ты не получила ни одной из моих ворон?
О, черт, он действительно хочет поговорить.
— Я же сказала тебе, что нет. Ни одного.
— Я тоже нет, Елена.
— Я послала тебе миллион гребаных писем, Блейк, — вздохнула я.
— Я тоже. Я могу обещать тебе, что Люциан видел меня, когда я отправил письмо после смерти мистера Плаггса. — Он замолчал и посмотрел на свои руки. — Я любил эту обезьяну так же сильно, как и ты. С того самого дня, как впервые увидел его.
Слезы снова навернулись мне на глаза при одной мысли о мистере Плаггсе.
— Я не был таким уж большим придурком, ясно? — сказал он и притянул меня к себе, чтобы обнять.
— Я скучала по тебе, — сказала я. — Я действительно думала, что ты злишься на меня.
— Да ладно, тебе было четырнадцать лет. Ты даже не получила ворону, которую я послал той ночью?
Я покачала головой. Он послал мне ворону той ночью? Что сказать?
Он нахмурился.
— Что?
Я видел, как он взвешивает, стоит ли произносить слова, выстраивающиеся у него в голове.
— Тебе интересно… кто может стоять за этим?
Я моргнула.
— Нет. Почему? Ты думаешь, это кто-то, типа, саботирует нас?
— Елена. — Он мрачно рассмеялся. — Вороны обучены доставлять. Если только кто-нибудь не сбивал их каждый раз в течение двух долгих лет.
В его словах был смысл.
— О чем ты говоришь, Блейк?
Он не ответил, только вздохнул. Затем он сказал это.
— Твоя мать — могущественная женщина.
Я напряглась.
— Почему моя мать должна иметь к этому какое-то отношение? Это она позвала вас, ребята, на сегодняшнюю вечеринку.
— Да, это действительно много значит.
Я рассмеялась, увидев, как он сморщил нос. Это всегда было одной из моих любимых его причуд.
Краснеющее небо светилось на его коже.
— Я просто не понимаю этого.
Я вздохнула.
— Это больше не имеет значения, хорошо? Это в прошлом.
— Просто так?
— Да, с тех пор, как я начала тренироваться, я многое узнала о прощении и забвении.
Он рассмеялся и покачал головой.
Когда солнце опустилось за океан, небо вспыхнуло пламенем, а океан приобрел цвет вина. Слова полились из нас, открылись
