факта, что мой банковский счет уничтожил его. Я не осуждала его, но он был мной.
— У меня есть наличные, и мне нужно, чтобы ты со мной разобрался.
Я вытащила пачку долларов, чертовски большую, чем, я бы поспорила, он обычно брал, от чего у него округлились глаза. Я ткнула деньги ему в грудь, высказывая свою точку зрения так ясно, как только могла.
— Сейчас.
— Ладно, ладно, сумасшедшая девчонка.
Он покачал головой, убирая то, что я ему дала, с глаз долой и достал несколько пакетиков с таблетками, больше, чем я хотела, высыпал их мне на ладонь, прежде чем исчез. Достаточно справедливо. Я сунула их в карман и направилась по дому в поисках выпивки.
Раньше я пила немного первоклассной водки, чтобы снять это напряжение. Это было оставлено Адамом для себя в моем общежитии, и я решила, что он чертовски многим мне обязан, поэтому начала собирать деньги. Во-первых, его водка. Во-вторых, без чертовой идеи. Это была мысль, которая имела значение.
Я откупорила крышку и начала прихлебывать пиво. Это ни в малейшей степени не входило в мои предпочтения, но меня это совершенно не волновало. Открыв маленький пакетик, я достала четыре маленькие фиолетовые таблетки и проглотила их, запив еще одним глотком пива.
Действуя безрассудно, потребность в восстании забурлила в моих венах, как маленькие солдатики, готовящиеся к войне. Я двинулась прямо…
Музыка гремела вокруг меня, мое тело вращалось вместе с глубокими басами, унося меня туда, где ничто не имело значения. Крепкое тело потянуло меня вперед. Я продолжала двигаться всем телом в такт, прижимаясь к нему, чувствуя, как его член твердел в ответ на мои движения.
Я все глубже погружалась в свободу. Мне было все равно, кто был позади меня, впереди или вокруг меня, мне даже было все равно, как далеко я зашла. Я хотела ничего. Ноль, пшик.
Я проглотила еще горсть таблеток, запила их новым пивом, которое купила, и предложила одну человеку позади меня. Он склонил голову мне на плечо и высунул язык, пока я кормила его. Его язык обвился вокруг таблетки, прежде чем он облизнул губы. Я посмотрела на него, потом в его глаза — завораживающие, небесно-голубые глаза.
Я развернулась так, что мое тело оказалось вплотную к его телу. DJ Turn It Up из Yellow Claw взревел из динамиков, когда большинство людей присоединились к нам на импровизированной танцплощадке, тесня других. Ничто не имело значения, кроме ритма. Я двигала своим телом, его движения соответствовали моим, когда мы прижимались друг к другу в идеальном ритме.
Мое тело казалось ослабевшим от таблеток, а по спине катился пот. Песни менялись одна за другой, но он оставался и повторял каждое действие, как будто наши тела исполняли эту песню и танец тысячу раз до этого.
Я по спирали впадала в бред, и приветствовала это с широко распростертыми объятиями и самой широкой улыбкой "да, черт возьми, да" на моем лице. Было слишком поздно спасать мою душу от нанесенного ей ущерба. Этот мир был таким злым местом.
Обними меня. Просто. Позволь. Мне. Утонуть.
Может быть, мне просто было лучше умереть. Я не могла бороться с демонами внутри себя, которые гноились в моей душе и находили ее зараженной. Мое тело казалось невесомым и безжизненным, поражение витало в каждом уголке моего разума, умоляя меня сдаться, принять свое место в жизни — на самом дне, с рухнувшим фундаментом и без возможности восстановиться.
Он лишил меня всего этого… всего этого. Он лишал меня самоуважения, слой за болезненным слоем, пока не вырвал один из последних кусочков. Часть, которая была моей, полностью и бесповоротно моей. Секрет того, кем он был на самом деле, глубоко укоренившийся стыд за то, что он сделал со мной. И все же он был умен, очень умен. Это было действительно гениально. Он смешал правду со своей хорошо произносимой ложью и возложил величайший обман к ногам мужчин, которых я знала каждой частичкой себя и в которых была влюблена.
Трое мужчин, которые никогда больше не стали бы доверять мне и не увидели бы во мне ничего, кроме своей шлюхи. Его игрушки. И абсолютное оружие, способное уничтожить часть каждого из них по очереди. Потому что Адам серьезно относился к своим приказам и выполнял их с жестокой эффективностью, но все это было на его совести.
Он был воплощением дьявола. Несмотря на его смертельное влечение ко мне, я никогда не должна была принадлежать ему. Не то чтобы это имело значение. Для него это был не только бизнес, но и глубоко личное. Почему? Потому что его одержимость была сосредоточена вокруг меня. Предположительно, они были его друзьями. Явно не из-за блеска в его глазах, когда он видел, как они один за другим вступали в реальность, и наблюдал, как боль растекалась по их лицам. Он испытывал болезненное чувство удовольствия и гордости по этому поводу.
Раньше я видела проблески света, другой жизни с бесконечными возможностями и подлинным душевным покоем. Это была безнадежная несбыточная мечта глупца, и я слишком долго питалась ею.
Мы все боролись с неизбежным. Смерть. Каждый прошедший день был еще одним днем, когда мы бросали вызов ее зову, некоторые из нас были ближе, чем другие. Многие молились о том, чтобы смерть забрала их, многие хотели, чтобы она обошла их стороной, предложила им бессмертие, на которое они никогда не могли претендовать.
Чистилище не смогло очистить мою душу от пятен, которые запятнали ее, которые прилипли к ней, от чистоты, которая никогда больше не проявилась бы. Моя душа была потеряна. Была обречена на вечное проклятие.
Диссоциация была моим механизмом преодоления моей травмы. Я уплыла во тьму, где ничто не могло причинить мне боль, где никакие чувства не могли нарушить мое душевное состояние. Здесь было спокойно, и это место стало для меня большим домом, чем что-либо еще в жизни. Это должно было напугать меня, но этого не произошло. Я бы защищала этот крошечный кусочек мира любой ценой. Теперь внутри меня не было ничего, кроме зияющей пустоты.
Я подвела вас. Простите меня.… Может быть, в следующей жизни.
Ничто и
