в родовой зал, — сообщил мне воин у ворот с большим копьем всё с той же радостной улыбкой.
— А сопровождающий? — спросил я, подойдя к воротам и поняв, что никто даже и не подумал идти впереди меня.
— Он вам не требуется, — пожал плечами воин. — Чувствуйте себя как дома.
— Спасибо, — проговорил я тихо, ошарашенный таким доверием, и поспешил к Саири.
Клан не пострадал, но люди стали странными, меня величали не иначе как мастером, а в центральном строении, в замке, высеченном в скале, в небольшой комнате меня ожидала в легком шелковом кимоно Саири, сидя на подушке у низенького столика и попивая из белой фарфоровой чаши чай.
— Мастер, — слегка склонила голову в приветствии Саира и, слегка оторвавшись от подушки, даже привстала.
— Саири, и вы туда же, что случилось?
— Ничего особенного, — сонно зевнула глава могущественного клана. — Не выспалась. А ты, как я смотрю, нервничал и не спал всю ночь?
— Конечно, нервничал, — спокойно проговорил я, а в моей голове всплыли воспоминания обнаженной Кирсаны и подробности бурной ночи, и сладкая дрожь прошла по всему телу. И будь ведьма рядом…
— Чаю? — вырвала меня из мыслей Саира.
— Буду, как зал?
— Работает прекрасно, единение работает лучше, чем я думала, нашлись пять предателей из ближнего круга, — лениво зевнула Саири и поправила кимоно, под которым ничего не было. — Теперь я уверена в светлом будущем нашего клана и скором крахе клана Тойгу…
— Предатели мертвы?
— Зачем? Нет, они перестали быть предателями после посещения зала единения, — потянулась Саира. Ее кимоно заколыхалось, и мне пришлось вновь взять себя в руки. — А с вредом от их предательства мы разберемся за пару месяцев, зачем их убивать?
— Если все хорошо, то я могу идти? У меня неотложные дела, — стараясь быть спокойным и глубоко вдохнув воздух, проговорил я.
— Что, даже чаю не попьешь? — округлила глаза Саири, взяв в свои ручки небольшой фарфоровый чайничек. И вдруг ее приветливый голос изменился на ядовитый, оскорбленный. — Тебе что, так сильно по голове на арене прилетело? Может, надо добавить чайничком с кипяточком по голове, чтобы все стало в головушке твоей на место? Тебе предложил испить чаю глава клана, не забывайся, Калибан, не стоит оскорблять меня.
— Я не выспался, прошу про… — не успел я договорить.
— Знаю, что ты не выспался из-за того, что так переживал за меня и мой клан, и свою работу, да так, что всю ночь жестко трахал Кирсану, — произнесла с ядовитой ухмылкой Саири, наливая передо мной чашу чая. — Ну и как ты, мой нервный, хорошо время провел? Или твое неотложное дело еще не натрахалось? Я не говорю все, что знаю, а ты думай о том, что говоришь, ведь я могу знать правду.
— Госпожа Саири, я не хотел вас оскорбить.
— Пустое, мастер Рык, я тут подводила к тому, что предлагаю тебе дружбу, а ты сразу уходить собрался, — наполнив чашу, Саири подвинула ее ко мне. — Попробуй чай, выдохни, подумай, и только тогда говори.
— Я буду рад дружбе с вами, госпожа Саири, — пригубив чашу с прекрасным чаем проговорил я.
— Как тебе чай? Не правда ли он очень хорош? — вновь ядовито проговорила Саири.
— Он прекрасен, ничего лучшего я не пробовал, — ответил я, начиная догадываться, что я не знаю правил в этой игре и сейчас вновь сделал ошибку.
— Очень дорогой сорт, — наставительно проговорила Саири. — Даже сам император пьет его только на важных встречах, не чаще трех раз в месяц. Мой клан может позволить каждому члену пить его раз в месяц, не зря же земли клана, что убил моего мужа, достались мне.
— Вы предлагали дружбу мне не с собой, — до меня начало доходить.
— Ура! Ты мыслишь! Фух-х, — смахнула несуществующий пот Саири. — Но не предлагала, а предлагаю, и не тебе. Ну давай, мастер, думай, думай что это значит.
— Клан предлагает Дружбу роду Калибана, а значит, клан признает мой род из одного человека, — прошептал я, осознав, что это значит. Это поддержка со стороны сильного клана, и теперь со мной уже надо считаться. С этого момента у меня есть опора и дружеский союз. Я поклонился Саири, практически коснувшись носом стола. — Я благодарю вас, госпожа Саири, за предоставленную честь моему роду.
— Нет, я не госпожа для тебя, официально все потом подпишем, но есть маленькая проблема? — грустно проговорили Саири. — И её нужно решить здесь и сейчас.
— Какая?
— Наклонись, я тебе на ухо прошепчу, — улыбнулась Саири, подалась вперед и слегка приподнялась, а я из-за роста просто наклонился, и наши носы практически встретились. Саири заглянула мне в глаза и прошептала: — Прими ответственность за то, что я возбуждена как никогда раньше…
Саири наклонилась вперед и наш губы соприкоснулись, я отпрянул, но она была готова к этому, она вскочила на стол и впилась в мои губы. Я попытался ее от себя оттолкнуть, но и к этому она была готова и впилась зубами в мою губу. Боль остановила меня и Саири моментально нежно продолжила свой страстный поцелуй, но как только я пытался хоть как-то противиться, она тут же кусала, до крови, не смертельно, но я инстинктивно прекращал попытки отвергнуть её. И вот настал момент, когда ее пальчики нетерпеливо начали царапать мою грудь, а я потонул в страстном поцелуе. Но вдруг я укусил ее в ответ, и Саири, что уже была на моих коленях, отпрянула.
— Мстишь, — утирая капли крови с губ, проговорила Саири. — Ну прости, зверь, с тобой по иному нельзя.
Она не дала мне опомниться и что-либо сказать и вновь впилась в мои губы, ее трясло мелкой дрожью от возбуждения, а я уже себя не контролировал, кимоно слетело с Саири, а затем и с меня. Очнулись мы на ошметках стола для чаепития. Несколько десятков глубоких царапин на спине Саири и моя, до мяса расцарапанная грудь, нас не охладили, и мы ушли в спальню главы клана. Очнулся я лишь к полудню, сел на край кровати и схватился за голову.
— Во что же я ввязался?
— Не вижу ничего плохого, — тихо проговорила позади меня в кровати Саири, и пальчики с острыми коготками нежно начали покалывать мою спину в нетерпении и легком раздражении. — Что тебя гложет?
— Рина, Кирсана, утром было все сложно, а теперь все стало только сложнее.
— Напротив, все стало проще, — меня начали покусывать, нежно, но нетерпеливо. — Кирсана ничего не скажет твоей торговке, она сама зашла на чужую территорию. Про меня она и не узнает, а если и узнает, не велика беда,
