у нее промелькнуло, что я не совсем здоров, если в подобной ситуации решил начать приставать, но мне просто было необходимо немного подумать. Кто виноват, что именно в подобной ситуации Фудзико закрывает рот и оставляет меня в тишине. Самое логичное было пересидеть эту непонятную бурю, но почему-то химитсу меня тянул именно туда, на палубу, в самую гущу непонятно развивающегося события.
Корабль качнуло так, что, если бы диван не был прикручен к полу, то мы бы вместе с ним полетели бы прямиком к стене, которая отгораживала гостиную от спальни, а так нас просто вжало в спинку. Фудзико вскрикнула, а я нахмурился.
– Так, вот это уже вообще ненормально, – я дождался, когда корабль выпрямится и, решительно пересадив лису с колен на диван, начал подниматься. Все же мое второе я было право. Чтобы живым добраться до Осаки, необходимо, как минимум посмотреть, стоит ли проблема мое прямого вмешательства. Громкий стук в дверь каюты заставил замереть на месте.
– Выходите быстро на палубу! – заорал из-за двери чей-то истеричный голос. – Срочная эвакуация! Повторяю, срочная эвакуация!
Мы с Фудзико переглянулись. Происходило что-то действительно из ряда вон выходящее, и я никак не мог понять, что могло послужить причиной. Я быстро вытряхнул из сумки лисы свои вещи, и сложил их в чемодан. Туда же пошел комм. Жаль, что на документах старика красуется его фотография, нужно было быть просто клиническим идиотом, чтобы спутать меня с ним. Но вот документ о том, что я пассажир каюты номер двадцать отправился к остальным вещам в чемодан. Пока суть, да дело, если будут разборки с идентификацией, можно будет либо придумать правдоподобную историю, либо элементарно свалить. Немного подумав, я протянул тревожно смотрящей на меня кицуне руку.
– Пошли. Просто идешь со мной. Молча. Если откроешь рот, то я оставлю тебя на корабле, это понятно? – она быстро закивала, и мы вышли из каюты, которую я не забыл тщательно запереть, напоследок наложив на обычный замок запирающее заклятие, немного нестандартное, так, чтобы обычным универсальным отпирающим заклинанием его было не открыть.
Оказавшись на палубе, мы остановились в конце небольшой очереди перепуганных людей, которые переглядывались и пытались шепотом выяснить, что происходит.
Я тоже оглянулся. Лиса была испугана, словно чувствовала что-то или кого-то, что было неведомо остальным. Я тоже это чувствовал: небольшое напряжение и какой-то внутренний мандраж во всем теле, заставляли недоуменно оглядываться. Девушка так сильно прижалась к моему боку, что даже частично блокировала передвижение. При этом по ее телу время от времени пробегала дрожь, а до моего, напряженного до предела слуха, долетало ее тихое бормотание, но я так и не понял, она молится, или скороговорки почти про себя проговаривает, чтобы таким образом хоть немного успокоиться.
Мимо пробежал матрос, и я успел дернуть его за куртку, тормозя.
– Что происходит? Это не буря. Море почти спокойное! – на последнем слове я не сумел сдержаться и заорал.
– Икути, это икути! – у матроса глаза были вытаращены и в них плескался ужас. – Наш штатный маг попытался его отогнать, но, похоже, сделал еще хуже, ками ему в глотку!
– Так, – я судорожно вспоминал все, что я знаю о икути. Не вспоминалось почти ничего, лишь то, что эта тварь имела листовидное длинное тело, много щупалец и в длину могла достигать нескольких километров. Спасибо учителям японского фольклора.
Корабль тряхнуло так, что я с трудом удержался на ногах. Вверх взлетел огромный столб воды, а Фудзико вцепилась в меня и закричала.
– Юки Инари, что это?! – она смотрела вовсе не туда, куда уставились все, кто в это время находился на палубе, а чуть левее. Я перевел взгляд в ту сторону и выматерился. Тут мне очень помог почти уже забытый мой родной язык, который прекрасно мог в идиоматических выражениях охарактеризовать весь писец ситуации.
Щупальце, вылетевшее из воды в том месте, куда теперь смотрели все, не обращая внимания на тонны воды, заливавшие палубу и стоящих на ней людей, вовсе не стремилось кого-нибудь схватить, или вообще как-то коснуться палубы. Оно начало дрожать и уже через мгновение из него полилась какая-то вонючая слизь, которая начала падать на палубу, подозреваю, что не только на нашу, но и на верхнюю, а также на те, что находились ниже. У кого-то из пассажиров не выдержали нервы, и мужик средних лет вполне европейской внешности с громким криком бросился к противоположному борту. За ним тут же ринулись пятеро других пассажиров и матрос, куртку которого я выпустил из рук. Все они дружно и громко верещали, не замечая ничего перед собой. Что они пытались сделать, добравшись до борта, так и осталось загадкой, потому что бежавший первым, внезапно нелепо взмахнул руками и повалился на палубу, по которой тут же заскользил, теперь уже стремительно приближаясь к борту. За ним на слизь, которая оказалась просто нереально скользкой попали и те придурки, которые бросились за этим мужиком. Последним упал матрос, который сумел перевернуться на живот и даже попытался за что-нибудь уцепиться, но, не тут-то было. Упав, он так перемазался в этой странной слизи, что создавалось ощущение, будто его обильно полили маслом, и все, к чему он прикасался, выскальзывало из рук. С громким криком семеро жертв икути начали падать за борт, и вот теперь в ту сторону метнулось сразу три щупальца. В этот же миг с верхней палубы начали падать в воду отчаянно кричащие люди, а в одной из женщин я узнал леди Троунтон.
Мы с Фудзико стояли, стараясь не шевелиться, прекрасно понимая, что нам не удастся остаться на месте, когда монстр снова качнет корабль. Рядом с нами замер еще один матрос. Я его мельком видел, когда работал на этой палубе, но сейчас он настолько испуган, что не узнал ни меня, ни Фудзико.
– За каким хером вы нас вытащили из кают? – прошипел я, хватая матроса за воротник куртки и выворачивая его так, что частично перекрыл кислород. Мой бросок был настолько стремительный, что матросик не сумел ничего сделать.
– Чтобы активировать портал, – прошипел он, отчаянно стараясь вырваться, и одновременно пытаясь не особо сильно дергаться, чтобы не угодить в слизь, которая расползалась уже по всей палубе. То тут, то там начали падать и пассажиры, и члены команды, до этого стоявшие застывшие столбами. С громкими криками они тут же начинали скользить по палубе к борту, буквально завывая от ужаса. И то, что многие из них были японцами, и вроде бы не должны были настолько явно демонстрировать свой страх
