маленького городка, как Азов, это просто гигантская сумма в начале девяностых. Я вспомнил состояние бабушки, когда мы нашли пятьдесят тысяч рублей в московском кресле. Она тогда в ступор впала. А сейчас, ничего, держится.
— Я хотела, но как мне сказали знакомые, очень много фальшивок, — тем временем продолжала делиться своей проблемой бабуля.
— Так надо попробовать через наших телевизионщиков. Сегодня их увижу и осторожно поинтересуюсь у них. А ты, потом, весь свой чистых доход прямо на рынке меняй на доллары. Они нам очень пригодятся в будущем.
— Жень. А что делать с твоими домом после вашего отъезда? Может, сдать кому?
— Точно. Сдай. Вернее, сдадим. Я даже знаю кому, — и я рассказал ей про встречу в электричке с братьями Лубенцами, и их приключения. — Заодно, можешь их и на работу взять, если тебе работники нужны. Ну, или охраной поработают у тебя.
— Мы готовы, — в зал вошла Оля, таща на руках Сашку, одетого в тысячу разных тёплых одёжек, из-за чего наружу были видны только глаза и носик.
И мы пошли гулять до гаража, а затем поехали в военкомат, восстанавливать мои документы. А заодно завезли бабулю в ЗАГС, а чего время тянуть, пусть начинает договариваться.
Всё закрутилось и завертелось. Я получил свой советский паспорт, которому теперь было суждено остаться в России. Бабуля за небольшие, для неё, деньги оформила наш развод. Мой бывший сосед, начальник паспортного стола, оказывается, перебрался в Ростов и очень нам помог, не бесплатно, естественно, в получении заграничных паспортов.
Я, как мог, старался ускорить этот процесс, пока вновь образованная Россия не начала принимать законы, регулирующие миграцию населения и не подписала об этом двухсторонние договоры с Германией.
Живя и работая в своей прошлой жизни в Швейцарии, мне хорошо запомнился рассказ нашей клиентки. Женщина из Воронежа делилась воспоминаниями как она выходила замуж за немца. И какие кипы документов с неё требовали даже в Германии. И как они переоформляли визу, так как оказалось, что по Шенгенской туристической, брак заключать нельзя.
У меня же был люфт в первые полгода существования России, когда все эти процессы ещё регулировались по законам и стандартам канувшего в Лету СССР. Здесь, внутри страны, заключить брак с иностранцем было проблемой, зато там, за границей, это представляло довольно простую операцию. Ну, относительно простую. И относительно дешёвую.
То же самое касалось и вывоза Сашки. Через год пришлось бы собирать кучу документов на вывоз несовершеннолетнего за границу. А сейчас всё прошло как по маслу. За одним исключением. Россию мы покидали на поезде, не рискнули везти мелкого на самолёте.
…
И вот, в субботу 14 марта 1992 года мы с Ольгой расписались повторно. На этот раз не было не то что родственников, не было даже свидетелей. Их обязанности выполняли сотрудник и сотрудница ратуши района Кёпеник. Все было тихо и спокойно за исключением шторма за окнами ратуши, где сильный ветер носил по улицам Берлина попеременно то дождь, то снег.
— Чудесная погода для свадьбы, — огорошила нас таким оригинальным сообщением сотрудница ратуши.
И я вспомнил, что в Германии существует поверье, что если на день свадьбы случается снег, дождь, а тем более шторм или ураган, то это очень хороший знак. Значит, семейная жизнь будет бурной, весёлой и живой. Как раз по мне. Ну, поживём, увидим.
…
Ольге очень приглянулась наша квартирка, и она стала вить там гнёздышко. Мне же пришлось начать зарабатывать деньги. Оставшиеся на моём счету деньги нужны были и на жизнь, и на начало проекта, который я обговорил с братьями Лубенцами ещё в Азове. Предложение снять мой дом на две их семьи они с радостью приняли. А вот устраиваться на рынок, под руку моей бабули, не захотели.
Тогда-то и пришла мне идея заняться перегоном тачек из Германии в Россию. Я приобретаю автомобиль в ФРГ, а затем гоню его к польско-белорусской границе, где эстафету перенимают братики-акробатики.
Но для начала пришлось заниматься реализацией вывезенных мной еще в прошлом году бриллиантов. А то сейчас хлынет вал камней из республик бывшего СССР, и цены скатятся просто на дно.
Продавал малыми частями в различных антикварных и ювелирных магазинах. Камни оказались довольно мутными и с неудобной гравировкой, брали их с приличной уценкой отличающейся от реальной стоимости. Но даже так мне удалось выручить за них сто десять тысяч долларов и сто восемьдесят тысяч марок. Мне хотелось, конечно, всю сумму в долларах, но не все продавцы могли ими расплатиться. Как я помнил, марка довольно ощутимо просядет перед долларом ближе к середине девяностых.
Чтобы на меня не косились в западной Германии и в странах Бенилюкса[164] мне пришлось приобрести новый автомобиль. Совершенно случайно познакомился с одним американцем, подвёз его. Он-то и предложил купить у него автомобиль. Американский гарнизон бывшего Западного Берлина, распускали, отправляя кого на новые базы, а кого и домой в штаты. Мой знакомец оказался мастер-сержантом, и всего год назад привез из Штатов новенький пятидверный «Chevrolet Blazer». Сторговались довольно быстро, и я за шесть тысяч марок стал обладателем американского внедорожника. Огорчали только две вещи, мне опять достался автомобиль с механической коробкой передач и быстро заканчивающиеся деньги.
А попытавшись продать свой «Трабант», понял как меня поимела администрация Зюдвеста. Этот ГДРовский автомобиль не стоил практически ничего. Сотни и тысячи объявлений о продаже подобных моделей в газетах, по цене от двухсот марок и ниже, поставили меня перед фактом, что я конкретно лоханулся, купив эту пластиковую мыльницу с наскока и без проверки рынка автомобилей.
Пришлось презентовать его Ольге. Тем более я заметил у неё признаки апатии и раздражения. Оно и неудивительно, сидеть в четырёх стенах, да гулять по ближайшим кварталам с сыном ей быстро наскучило. Она никого здесь не знала, почти ни с кем ни общалась. Да ещё и я постоянно в разъездах. Вот и пришлось придумывать ей занятие.
— Ну и зачем он мне нужен? — удивилась супруга.
— Вспомни. Кем ты хотела стать после окончания школы?
— Ты специально? Решил надо мной поиздеваться? Сам-то не лучше, никакого образования, кроме школы! — огрызнулась она в ответ, а в уголках глаз блеснули слёзы.
— Ты меня не так поняла, — подошёл вплотную, обнял и поцеловал в ушко. — Я тебе предлагаю поступить в «Свободный университет Берлина». — И я вытащил из внутреннего кармана пиджака конверт с рекламными проспектами медицинского факультета этого учебного заведения.
— Правда? — в её глазах моментально исчезли слёзы, она поцеловала меня в губы и выхватив из рук конверт, принялась изучать
