управление.
В той обстановке большую нагрузку приняла на себя оперативная группа при командующем армией и его узел связи. М.Е. Катуков лично разыскивал снявшиеся с места штабы корпусов и даже бригад, устанавливал с ними связь, уточнял оперативную обстановку и тут же отдавал приказы. К сказанному добавлю, что не всегда устойчиво работала связь и с 6-м тк, бомбёжки стали главной причиной её нарушения. В отчёте армии указывается, что в среднем в светлое время суток отмечалось до 18 порывов армейских линий на смежных участках и до 3 – в ночное. Кабельно-шестовые линии разрушались сплошными участками до 3 км одновременно. Ещё до начала боёв из-за проблем с пополнением по приказу Военного совета фронта командование 1-й ТА перевело в тыловые части и подразделения, в том числе и батальоны связи, пожилых (50–53 года) красноармейцев, что заметно снизило оперативность наведения линий связи и их работу в процессе эксплуатации.
И без того до конца не отработанная система управления внутри 1-й ТА осложнялась отсутствием должного взаимодействия танковых и мехбригад со стрелковыми дивизиями 6-й гв. А. Её 90-я гв. и 67-я гв. сд вели боевые действия согласно распоряжениям и приказам 22-го гв. ск и 6-й гв. А. О том, насколько согласованно работали эти штабы, уже говорилось выше. Поэтому в случае отхода какой-либо части или соединения на общем фронте, соседи из другой армии, как правило, узнавали об этом последними, да и то от противника. Подобными неувязками успешно пользовался враг.
Помимо этого серьёзные проблемы возникли и с командирами тактического звена Воронежского фронта. Низкая теоретическая подготовка и незначительный практический опыт командных кадров, особенно в полках и батальонах, отрицательно сказывались на работе штабов, их оперативности, ответственности, глубине оценки ситуации и адекватности принимавшихся решений в оперативной обстановке. Откровенно плохо была налажена работа по сбору и передаче оперативной и разведывательной информации. Не было дня, чтобы командиры соединений, начальники штабов, начальники оперативных отделений, отделов и управлений всех уровней не направляли подчинённым грозных указаний и распоряжений: прекратить волокиту и заняться работой – систематически собирать, обрабатывать и своевременно докладывать данные о действиях своих подразделений и войск противника. Нередко вышестоящее командование сутками не могло добиться внятного доклада об оперативной обстановке на многокилометровых участках обороны. Комкоры и комдивы были вынуждены высылать офицеров связи (штат которых, естественно, не резиновый) в те дивизии и полки, где командиры, имея все средства под рукой, безответственно относились к своим прямым обязанностям, а нередко игнорировали приказы и просто хитрили в передаче объективной и всесторонней информации наверх.
Старшие офицеры и генералы корпусных и армейских управлений, бросая всё, ехали на передний край, чтобы разобраться в происходящем. А донесения отдельных командиров были похожи на творение прозаика, а не на боевой документ. Это относится как к их содержанию, далёкому от реальности, так и к языку, в котором вместо точных и лаконичных фраз встречались выражения «сражались как богатыри», «многочисленный противник уничтожен», «противнику нанесён значительный вред, его потери уточнить невозможно из-за занятия им поля боя». Приведу выдержку из боевого распоряжения начальника штаба 71-й гв. сд подполковника П.И. Любомудрова, в котором он даёт красноречивую характеристику работы своих подчиненных:
«1. В результате напряжённых боёв с 4 по 7.7.43 г. части дивизии проявили исключительный героизм по отражению вражеских атак, однако ряд грубейших недостатков в боевой деятельности войск часто приводит к нехорошим последствиям, а подчас ставит войска в тяжелые условия ведения боя. К таким недочётам относятся:
A) несвоевременная информация об обстановке нижестоящего штаба дивизии, а подчас совершенно не информируют об обстановке, особенно соседних частей. Так, например 219-й гв. сп отдал противнику выс. 235.6 и об этом не доложил, 213-й гв. сп допустил выход двух батальонов противника к Дмитриевке и доложил только тогда, когда создалась угроза захвата противником Дмитриевки. Указанное явление не дает возможности командованию дивизии своевременно влиять на ход боёв.
Б) Штабы полков не ведут разведку, в силу чего не вскрывают своевременно намерений противника, благодаря чему при действиях противника сталкиваются с целым рядом неожиданностей и внезапностей.
B) Плохо организовано взаимодействие со средствами усиления и поддерживающими средствами, командиры частей зачастую не знают, кто находится от них справа, слева и сзади, кто и какие задачи выполняет, а потому не могут правильно использовать общее усилие по уничтожению врага.
Г) Силы врага, как правило, переоцениваются при явной недооценке своих войск, как правило, там, где наступает рота, считают, что наступают батальоны, требуется поддержка огня PC, в то время как для надежного уничтожения или подавления вполне достаточно своих огневых средств.
Д) Частая смена КП и НП частями без разрешения штадива, не обеспечивает непрерывной связью штабы полков со штабом дивизии и может привести к полной потере связи.
Е) Командиры частей при введении в бой своих резервов для восстановления сил положения после выполнения их задач на свое место не отводятся, и командиры частей остаются без резерва, а стало быть, в необходимых случаях не имеют средств, для того чтобы повлиять на исход боя.
Ж) О понесенных потерях за день в живой силе и технике, о боеготовности и безопасности части командиры частей не доносят, ставят командование дивизии в затруднительное положение при принятии решения.
3) При изменении в расположении боевых порядков, при смене рубежа командиры частей не представляют схем расположения частей, очевидно, не требуют указанных схем от подчиненных им подразделений, а поэтому сами подчас не знают истинного положения своих подразделений в той или иной обстановке, что приводит к исправлению принимаемых решений и неправильному использованию последних в бою»[556].
Особая тема – деятельность разведорганов в звене бригада – дивизия – корпус. Вообще работа войсковой разведки Красной Армии к этому моменту была ещё не налажена должным образом. Главная проблема – кадровое обеспечение. Даже в штабах армий и фронтов разведподразделения не были полностью укомплектованы личным составом. И на фоне этого отмечалась высокая текучка опытных кадров. Командованию не удавалось сформировать и поддерживать стабильный состав опытных командиров-разведчиков во всех разведотделах соединений и объединений. Кроме того, точно такие же проблемы существовали и в управлениях штаба фронта. Судя по обнаруженным документам, в работе по организации разведки отсутствовал системный подход. В ряде случаев как к комплектованию личным составом и материально-техническими средствами разведподразделений, так и к подбору, подготовке, обучению и сбережению офицеров-разведчиков относились откровенно наплевательски. Такое нетерпимое положение дел в войсках беспокоило Генеральный штаб, и его руководство пыталось выправлять положение. Так, 5 января 1943 г. заместитель начальника Управления войсковой разведки генерал-майор Л.В. Онянов направил начальникам штабов и разведывательных управлений, отделов фронтов и
