Я делаю еще один шаг назад.
— И всё же, если бы я прямо сейчас вложил тебе в руку заряженный пистолет, ты бы без колебаний нажала на курок, не так ли?
— Это другое дело. Такова справедливость.
— Нет, это месть. И это было бы неправильно. В глубине души ты это знаешь. Но оправдываешь свое желание пролить мою кровь, называя это более красивым словом. Ты можешь называть это как хочешь, но убийство есть убийство, как бы ты его ни приукрашивала.
Он делает еще один шаг вперед.
— Значит, если ты убьешь меня, то, по сути, станешь мной.
У меня в животе что-то колет, как будто я проглотила крыс.
— Не пытайся запудрить мне мозги!
— Я не пытаюсь, я просто делаю это. Потому что ты не хочешь принять реальность того, кто ты есть на самом деле. Ты поставила на паузу всю свою жизнь из-за своего упрямого нежелания выпустить на свет всю эту тьму внутри тебя. Ты поняла, кто я, в ту же секунду, когда встретила меня. Я никогда не обманывал тебя, как всех остальных. И всё же ты позволила втянуть себя в это.
— Мне было семнадцать! У меня никого не было! Ты был моим братом!
Он неодобрительно цокает.
— Я был твоим зеркалом. И остаюсь им. Ты бы видела выражение своего лица, когда смотрела на те серверы. Сказать тебе, на что это было похоже? — Сёрен подходит ближе и рычит: — На похоть.
— Нет.
— Жадность. Желание, — добавляет он, игнорируя мое вмешательство. — Ты хочешь того, что я могу тебе дать. Того, что не может дать тебе никто, кроме меня. У нас одинаковые мысли, одинаковые желания и одинаковые потребности.
Сёрен делает еще один шаг, и теперь стоит в пределах досягаемости. У меня руки чешутся выколоть ему глаза.
Хуанита. Хуанита. Хуанита, — думаю я, и затем мое сердце замирает, — но что, если она уже мертва?
Я не могу контролировать то, что делает Сёрен, кому он причиняет боль и чем всё это закончится. И, честно говоря, я не знаю, сдержит ли он свое обещание не причинять никому вреда, если я буду делать всё, что он захочет. В конце концов, этот человек — психопат. На них нельзя положиться.
Единственное, что я могу контролировать, — это себя.
Поэтому я делаю медленный, глубокий вдох. Я смотрю Сёрену в глаза и спокойно говорю: — Я не согласна со всем, что ты только что сказал. Но у меня есть еще один вопрос.
Его брови приподнимаются.
— Как ты собираешься позвать свою охрану, если не можешь говорить?
Он сдвигает брови, и его хмурый взгляд становится еще мрачнее, когда он видит мою улыбку.
Резким движением я отвожу руку назад и бью его в горло.
ГЛАВА ТРИДЦАТЬ СЕМЬ
Коннор
Мы лежим на животе на вершине скалистого склона. Шестеро молчаливых мужчин осматривают темную местность внизу через приборы ночного видения.
Узкая долина, расположенная между двумя невысокими холмами, гораздо менее пересеченная и покрыта густым лесом, чем та, через которую мы прошли. Мы намеренно выбрали этот путь, чтобы преодолеть труднопроходимую местность и при этом сохранить скрытность. Кроме того, мы предполагали, что более прямой путь через устье долины будет хорошо защищен. Пока что мы не встретили ничего необычного, кроме отвратительной погоды и того факта, что метеоризм Рида может стать смертоносным оружием.
С тех пор я старался держаться с подветренной стороны.
Дождь, который сделал наше путешествие таким неприятным, прекратился, оставив небо над нами кристально чистым. Звезды мерцают на черном полотне небес. Неземное, колеблющееся зеленое сияние на горизонте — это знаменитое Северное сияние, на оценку которого никто из нас не тратит времени.
— Два часа, — шепчет Райан слева от меня, его дыхание белым инеем разносится в воздухе. Я поворачиваюсь на несколько градусов и замечаю то, на что он уже смотрит.
— Huey 212, — бормочу я, разглядывая вертолет. — Оснащен двумя пулеметами M 240.
Мерфи, лежащий справа от меня, шепчет: — Мы точно выбрали правильное место.
Я согласен. Черный вертолет, оснащенный крупнокалиберными пулеметами, спрятанными под камуфляжным козырьком, — явный признак логова плохих парней. Добавьте к этому сетчатый забор, увенчанный колючей проволокой, огораживающий периметр того, что кажется всего лишь тихим альпийским лугом, камеры слежения, установленные на деревьях, и множество инфракрасных сенсорных лучей, прорезающих темноту. Нам предстоит непростая работа.
С помощью переключателя на винтовке я перевожу прибор ночного видения в тепловой режим.
— Привет, — тихо говорю я, заметив в двухстах метрах от себя теплое тело. Часовой.
— У него есть два приятеля, — говорит Кейси в тот же момент, когда я нахожу их в пятидесяти метрах к югу. Все они вооружены винтовками и рассредоточены вокруг валуна, который, как я полагаю, является входом в пещеры внизу. Охранники, похоже, не начеку. Один из них писает. Другой сидит на корточках под низкими раскидистыми ветвями дерева и курит сигарету. Это хорошая новость. Они не ждут гостей, а значит, мы не включили сигнализацию по пути сюда.
Мы лежим в тишине еще двадцать минут, наблюдая за ними.
Наконец-то заговорил морской пехотинец по прозвищу Большой Дик — впервые с тех пор, как мы отправились в путь. Он произносит всего несколько слов низким, рокочущим голосом, похожим на раскаты грома.
— Первый мой.
Я шепчу: — Счастливой охоты, солдат.
Тихий хлопок его пистолета с глушителем пугает ближайшую птицу, и она с криком взлетает. Охранники получают по две пули в голову за то время, пока я считаю до трех. Они падают, птица улетает, и тишина в лесу на мгновение нарушается, когда шестеро мужчин поднимаются на ноги и начинают крадучись пробираться между деревьями.
ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ВОСЕМЬ
Табби
Один из основных принципов крав-мага — наносить агрессивные удары по слабым местам противника, чтобы быстро нейтрализовать угрозу. А одно из самых уязвимых мест на человеческом теле — горло. Даже легкое давление на трахею вызывает сильную боль. Более агрессивный удар может привести к сдавливанию трахеи и смерти от удушья, так как воздух не будет поступать в легкие.
Удар, который я наношу по трахее Сёрена, чрезвычайно агрессивен.
Он отшатывается назад, хватаясь за горло и издавая отвратительный рвотный звук, который я нахожу очень приятным.
Но поскольку технически он не нейтрализован, то по-прежнему представляет угрозу. И — поскольку я хорошо обучена — я вынуждена атаковать еще одну из наиболее уязвимых частей тела.
Ноги.
Удобно, что на нем нет обуви.
Я делаю шаг вперед, хватаю
