— Да, так и есть. Это я, собственно, и хотел выяснить. Глядите!
Он повернул маленький рычаг, и Юпитер исчез с круглого экрана. Вместо него появилась часть космического небосвода, так как она была видна с той позиции, в которой теперь находилась радиоуправляемая ракета.
— Вот Солнце! — продолжал молодой астроном. — Его видимая поверхность в 25 раз меньше, чем на земном небе. И в этом нет ничего удивительного. Юпитер находится в пять раз дальше от Солнца, чем земной шар и получает гораздо меньше тепла и света, чем Земля.
— Тогда, откуда же происходит, по-твоему, энергия, приводящая в движение гигантские массы облаков Юпитера?
— Этого мы еще не знаем. Много веков тому назад ученые увидели на диске планеты красное пятно, в два раза больше диаметра Земли. Со временем это пятно побледнело, затем снова вернулось к прежней своей окраске, и эта странная игра повторялась с тех пор много раз.
Бутару повернул рычажок, и изображение Юпитера снова возникло на экране. На нижней части диска появилось маленькое, черное, круглое пятно. Это была тень, отбрасываемая на поверхность облаков одним из сателлитов большой планеты.
Маленькая радиоуправляемая ракета, находившаяся теперь на расстоянии 2 456 000 километров от большой планеты, давно миновала самых отдаленных ее сателлитов. С той точки, где она сейчас находилась, были ясно видны, подобные маленьким блестящим дискам, четыре ярких сателлита Марса: Ио, Европа, Ганимед и Каллисто. В отличие от других спутников Юпитера, сравнительно малых размеров, они были гораздо внушительнее и имели в диаметре от 3 000–5 000 километров.
Сияние Ганимеда слепило глаза, когда лучи Солнца падали на него, как это случилось теперь.
— Ганимед, — рассказывал Бутару, — называемый астрономами также “сателлит номер три”, покрыт слоем замерзшей углекислоты, и этот слой искрится и сверкает, как снег. Поэтому-то он такой ослепительный.
Тень, отбрасываемая сателлитом, пробежала небольшое расстояние по диску Юпитера.
— Этот великан, — заметила Анна, — имеет большую “семью”. У него 12 детей!
Незаметно шли часы за часами. Очарованные зрелищем, развертывавшимся перед ними, путешественники забыли об усталости. Аполодор Динкэ принес им поесть в исследовательскую, и они кое-что перекусили наспех, а затем продолжали наблюдения-Рэкета находилась теперь на сравнительно малом расстоянии от сателлита номер пятый, самого близкого к поверхности большой планеты. Этот сателлит обходит вокруг Юпитера всего за 11 часов 57 минут.
Вид его поверхности не был новостью для астронавтов: те же жесткие, угловатые контуры, та же неподвижность, которую они так часто встречали на небесных телах, лишенных атмосферической оболочки. Глядя с точки, в которой находился “сателит номер пять”, Юпитер был виден, как огромный диск. Видимый его диаметр был в сто раз больше Луны, видимой с Земли, и светился всего в 6–7 раз слабее, чем Солнце.
Скоро сателлит исчез из поля зрения телевизора, уступив снова место диску Юпитера. Теперь этот диск был так велик, что экран не вмещал его полностью.
И чем ближе они на него смотрели, тем более захватывающее зрелище представляла из себя большая планета. Такое беспрестанное движение газообразных масс, такие быстрые изменения оттенков, переходы от желтого к кофейно-коричневому, от серого к ярко-красному, они наблюдали до сих пор только на Солнце. Горизонтальные полосы, темные, как и светлые, казавшиеся неподвижными, служили лишь фоном, на котором непрерывно развертывалась борьба форм и цветов.
— Скоро мы узнаем, что приводит в движение этот атмосферный океан, — сказал Матей Бутару. — Видите, вон то серое с голубоватыми рефлексами облако, которое с такой быстротой бежит через большую желтую полосу? Его ширина превышает радиус Земли!
Постепенно радиоуправление замедлило быстроту ракеты.
— Я так направлю ракету, чтобы она прошла сквозь атмосферу около этого белого, блестящего пятна, которое вырисовывается на коричневой полосе экватора, — продолжал молодой ученый.
Минуты проходили за минутами. Притяжение Юпитера было достаточно сильно, чтобы обеспечить дальнейшее продвижение ракеты, а ее двигательный механизм работал теперь в обратном направлении, чтобы замедлить ее падение. Стрелка циферблата, регистрирующего скорость, показывала 1 700 километров в час.
Спуск космического корабля, наблюдаемый исследователями с лихорадочным волнением, продолжался
— Радиоуправляемая ракета находится в 25 000 километрах от поверхности Юпитера, — объявил Матей Бутару.
Внизу, под ракетой, все явственнее виднелось сверкающее “белое пятно”. Это была более спокойная область. На север и на юг от нее бежали гигантские коричневые и кирпичные облака, которые иногда подымались так высоко, что, казалось, вот-вот поглотят маленькую ракету.
К западу, на коричневой полосе, появилось серое пятно, которое сперва показалось тенью. Затем цвет его сменился темно-серым, почти черным. Пятно расползлось во всех направлениях. Но в непосредственной близости пятна из глубины атмосферного океана вдруг выступило что-то, что напоминало каплю крови, залило все вокруг и зажгло только что образовавшееся серое облако бесчисленными красными искрами.
Быстрые потоки прозрачных разноцветных масс с неимоверной скоростью передвигались с места на место.
— Вот зрелище поистине достойное Юпитера! — восторженно воскликнул Добре. — Недаром же его масса превышает массу всех других планет, вместе взятых. Он, действительно, умеет показать себя самым великолепным их всех сынов Солнца.
Теперь все казалось подернутым легкой, прозрачной дымкой.
— 15 700 километров до поверхности планеты, — сказал Матей, читая указания на щите управления.
Он двинул какой-то рычаг, и физико-химический анализатор телеуправляемой ракеты заработал.
Данные о составе газов и их физическом состоянии одни за другими отпечатывались на ленте, похожей на ленту прежнего телеграфа.
— Метан, водный аммиак в форме газа, твердого тела и капель… — прочел Скарлат.
Он продиктовал Прекупу длинный список для немедленной передачи станции связи, на искусственный сателлит.
Профессор Добре взял у Скарлата ленту из рук.
— Вы упустили из виду самое важное, — сказал он. — Из спектрографических записей ясно вытекает, что метан и аммиак — органического происхождения. Это, бесспорно, продукты разложения мертвых микроорганизмов, как это уже давным-давно предполагали советские астробиологи.
— Верно, — признался Скарлат. Он дал радисту несколько указаний, относительно исключительно сильной электризации газов, их плотности и других особенностей.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
