Захар зовут?
— Да, Ваше Величество.
— Мне рассказывали ты долгое время помогал гридням Барятинского. Что ж продемонстрируй нам, чему ты смог научиться.
— К сожалению, мой сын недостаточно готов. Видите ли, он маг гравитации, вот только наперекор своему старику пошёл в лучники. Блажь да и только, но мы его обязательно переучим…
— Ага, значит намеренно ограничил себя в площади поражения? Какой в этом смысл, юноша?
Захар незаметно убрал руку отца со своего плеча и выступил вперёд.
— Смысл в большей проникающей способности, Ваше Величество. Переучиваться я не буду и мечтаю попасть в ваш эскадрон конных лучников. Для меня это большая честь, — он с уважением склонил голову.
— Насколько я помню, по требованиям ты пока не проходишь, — заметил император.
— Нет, но я очень близок к ним.
— Геннадий Степанович, обратите внимание на этот ценный кадр, — велел он графу Нарышкину за своей спиной.
— Как только барон достигнет максимальных процентилей, с радостью экзаменуем его, — учтиво ответил придворный, рядом с ним маячила его клика из пятерых родственников, у всех помимо обычного оружия на поясе висели одинаковые по оформлению ножны для ножей.
— А пока будь добр, продемонстрируй чему научился, — снова попросил император, но уже в приказном тоне.
Отказать в такой момент никто бы не посмел, потому Захар снял со спины лук, достал стрелу и приготовился к выстрелу. Вдали бушевали гиганты под шесть-восемь метров. Эти твари размахивали каменными дубинками, отбиваясь от стихийников и строя могучих паладинов, увеличенных в размерах общей молитвой.
Рюмин отпустил тетиву и гравитационная стрела сорвалась с такой скоростью, что никто не понял, когда произошëл выстрел. Огненную или ледяную обычно можно было проследить взглядом, но тут будто ничего не произошло.
— Он попал? — спросил кто-то сзади, но как ни пытались рассмотреть — ничего не увидели.
— Ничего, у всех бывают осечки. У тебя всё ещё впереди, — похлопал по плечу император и отправился вместе с остальными вперёд, поближе к боевым действиям.
Захар поймал на себе несколько насмешливых взглядов и полуулыбок. Он-то знал, что попал и пробил сразу три вражеских великана, только упали они будто бы от напора паладинов. Стрела была настолько быстра и смертоносна, что организм монстров не сразу отреагировал. Переусердствовав, Захар сжал её в едва заметную точку, потому красочного эффекта и не получилось.
В обычной ситуации он бы принялся доказывать свою правоту, но здесь его будто осенило — он заметил доселе неосознаваемый им новый эффект от выстрела и это так сильно его поразило, что он застыл на месте. Окружающие всё приняли за стыд от промаха, но сердце Рюмина неистово колотилось от радости открытия. Он забыл даже, где находится.
— Чего встал как вкопанный? — раздражённо дёрнул его отец. — Идём, ты мне нужен.
Старшему барону неприятен был промах сына и при ближайшем удобном случае он устроит ему выволочку за этот позор, но сейчас не время.
— Я его остановил, не может быть… — бормотал себе под нос Рюмин.
— Никого ты не остановил, игрушки это всё, настоящая гравитация раздавила бы эту шваль в мясо, жаль у тебя слабый запас маны…
Их беседа не имела продолжения, потому что последующие полчаса все присутствующие соревновались в удали. Высококлассные маги, напичканные артефактами и зельями, разили врагов сотнями.
Хоть это и капля в море, но войска взбодрились, и вскоре численность врага снизилась до критичной. Взрывы и грохот потеснили его практически вплотную к «Северной», прошла первая рябь по многокилометровой Бреши и из неё показалась огненная конечность, потом вторая, третья, десятая, сотая…
— Что это за тварь? — спросил кто-то с задних рядов.
Форма Вожака пока была непонятна, но ясно, что он обладал магическими свойствами. Выползал монстр не как обычно — лицом вперёд, а боком и протяжённость его тела поражала — она уходила на километры вдаль.
— Похоже на многоножку, — заметил наблюдательный Серапион и вскоре все в этом убедились.
Стометровая в высоту махина медленно выходила из смолянистого портала, источая жар, как из печи. Войска спешно отступали. Пламя не щадило никого — даже порождений из Бреши. Вожак превращал их в пепел. Приблизиться к нему — означало бы сгореть дотла. И это живое существо было длинной в несколько километров! Самая настоящая стена огня.
Раскалённый воздух зашёлся миражами. Если отсюда такая духота, то что сейчас творился вблизи? Бойцов спасла артефакторная огнеупорная экипировка — только благодаря ей они не сожгли свои лёгкие и тело.
— Подайте мне мои мечи, — велел император, протягивая обе руки в стороны, два оруженосца мигом вложили в них огненные атланты. — Не бойтесь, сейчас вы увидите, что такое настоящая сила огня. Серапион, начинай.
Вологодский епископ, засучив рукава, вышел вместе со своими ближайшими соратниками-клириками. Их, как и в свите инквизитора, тоже было пятеро. Они выстроились кругом за Павлом VII и запустили коллективную молитву.
— Богохульство, это откровенное богохульство… — гневно сжав губы, прошептал про себя Андроник, так как понял раньше остальных, что сейчас произойдёт.
Это была техника объединения ментальных тел в один канал. Как только она была готова, Серапион коснулся ладонью спины императора и подсоединил того к общему ресурсу маны. Император был маг огня и такое подключение невозможно без обучения святой магии, без её процентилей. Выходит, он тайно еë освоил.
«Это измена!»
Но слушать причитания желчного инквизитора никто не собирался. Павел воздел оба атланта над головой и скрестил их, обдав округу искрами. Он был опытный маг и уже не раз использовал силу божественных мечей. Она отнимала четверть маны, но в его руках было два артефакта.
— А-А-А-А-А-А!!!
Из точки соприкосновения клинков в землю, искрясь, опустилась огненная линия, а затем она резко взмыла вверх в небо. Спустя мгновение еë рост прекратился. Император сдерживал эту махину, обливаясь потом и, казалось, концентрировал энергию для броска.
Как только клирики влили в него достаточно маны, раздался гулкий хлопок. В сторону вожака понëсся материализованный меч. Да, та самая линия оказалась его сечением, а император — рукояткой. Будто сам огненный бог из другого мира воткнул свой разящий клинок в ткань мироздания и теперь его лезвие прошлось по нашей земле.
Оно вспахало пригорок, оставляя после себя чудовищной протяжëнности борозду, и воткнулось в туловище многоножки. Стоявшие в круге «изменники» церкви качнулись — половина запаса их маны разом испарилась. Это вызвало тошноту и головокружение.
Заклинание разбросало ошмётки гигантского туловища
