полного восстановления, я снова атаковал. До обретения глаз, надо было покончить с ним. Я вспомнил одно подходящее для этого случая заклинание. «Клинки Серафима». Церковная магия высшего уровня. Спасибо Серапиону за допуск в библиотеку и полученные знания.
Каждая стихия могла создавать себе «помощников», таких как големы, фамильяры или теневые питомцы. У некромантов это манипуляции с мёртвыми телами. Аналог подобной магии был и у церковников, назывался он дух-проводник. Его можно было вселить только в неодушевлённые формы. Такие как оружие. Как правило, церковник призывал к себе в помощники один, от силы два клинка Серафима, но у меня их было шесть.
Все они застыли в воздухе, излучая свечение и ожидая команды хозяина.
— Убить.
Мечи ангелов сорвались с места, готовые нести возмездие. Обскуриан повернул голову в их сторону, явно что-то почувствовав, и даже с потерянным зрением успел-таки создать свои шесть клинков смерти и кое-как отбить атаку. Сейчас он мог распознавать только потоки маны и контролировал все подлетающие к нему объекты. Это давалось ему с трудом и отбирало всё внимание, тело перестало восстанавливаться.
«Самое время заканчивать», — пронеслось у меня в голове и в ту же секунду мой мана-силуэт пробудившегося Девятого исчез из поля зрения бога смерти. Ментальное тело покрылось едва заметной коркой и растворилось для посторонних взглядов.
Плюс те самые крохи иллюзорной магии, что я успел освоить, перевернули сражение в мою пользу. Пока духи-проводники сражались со своими соперниками, для некромантского зрения я растаял в небытие. Обскуриан потерял из виду огонёк жизни своего противника.
Без артефактов-шестерёнок я не мог исказить пространство, чтобы стать совсем невидимым, но мне этого и не надо — мой противник и так слеп! Прыгнув в тень, я моментально подобрался вплотную к богу смерти и всадил атлант ему прямо в череп.
* * *
Уносясь со всех ног на мёртвом коне прочь из эпицентра сражения, Александр спешил сообщить Шуйскому о начале запасного плана — убийстве императора. Позади клубился чёрный туман и обычная лошадь не сдюжила бы такую гонку, но эта была под контролем Распутина. Ей не требовался отдых, не ведомо чувство боли и самосохранения. Она просто рвала свои мышцы и связки, чтобы выполнить приказ.
Минут через пять странный чëрный туман оказался позади и Барятинский приободрился. Развязка близко. Скоро он получит своё законное место главы семьи, уж Григорий Ефимович разберётся с его братцем. Зелёный город был уже совсем близко, как неожиданно ноги его скакуна подкосились, а сам он завалился в снег, сбросив седока.
Увлечённый своими мыслями, Александр не успел среагировать и угодил головой в трухлявый пень, потеряв сознание.
* * *
Императорский штандарт, группировка войск Центр.
Свита с монархом во всём своём великолепии только что заехала в тыл группировке войск Центр, чем вызвала ажиотаж среди рядовых бойцов. Ещё бы, сам император пожаловал на поле боя!
В личных телохранителях Его Величества, помимо высококлассных стихийников и епископа Серапиона, затесался один из сычовцев — Кишка. Он внимательно следил за всем происходящим, никому не доверяя в окружении монарха. Именно с такой просьбой Павел VII и обратился к нему.
— Ты здесь человек новый, ни к какой стороне не принадлежишь, тебе проще остальных. Барятинскому я доверяю, а значит и его людям тоже. Справишься с этой задачей? Готов ли отдать за меня жизнь?
— Нет, — ответил гнусаво некромант после короткой паузы и обдумывания предложение. — Не поймите неправильно, Ваше Величество, своя шкура ближе к телу. Ничем жертвовать я не буду, но вот забрать чужую жизнь ради вас — это пожалуйста.
Неожиданный ответ наглого некроманта сначала удивил императора, но через секунду он рассмеялся от души и похлопал Кишку по плечу.
— Приземлённо, но зато честно. Хорошо, отними за меня столько жизней, сколько понадобится. Стань моими вторыми глазами.
И вот после этого, некромант всюду сопровождал самодержца, притягивая к себе неприязненные взгляды знатной свиты. Молчаливый хмурый чужак не пришёлся им по душе, но Кишку мало волновало мнение окружающих. Его вообще сложно было чем-то пронять. Закоренелый скептицизм превратил некроманта в непробиваемого эгоиста и зануду. Если ему что-то не нравилось — он говорил об этом прямо. Что, понятное дело, всегда провоцировало конфликты.
— Ваше Величество, мы очистили небо, все драконы уничтожены установками «Длани». До «Северной» остался последний рывок, нам больше ничто не мешает, враг почти разгромлен, — доложил упавший на одно колено командующий армией Рюмин-старший.
Его сын Захар, тоже присутствовавший там, последовал примеру отца. Лук и колчан из металлических гравитационных стрел неизменно оставался при нëм.
— Отличная работа, Авдей, поднимись, — попросил Император и, соскочив с коня, радушно пожал руку своему офицеру.
Пусть тот был всего лишь бароном, но его боевой опыт с прошлого похода на «Северную» оказался как нельзя кстати. Павел формировал костяк командования из тех, кто этого заслуживал, не считаясь с титулами.
— Благодарю, Ваше Величество, скоро, скоро мы увидим Вожака. Ваш батюшка так и не смог этого достичь… Он бы гордился вами, — суровый взгляд седого барона смягчился — император внешне очень походил на своего отца в молодости.
— Мы должны трезво оценивать наши возможности, ещё не время праздновать, — откликнулся из свиты Андроник, окружённый пятью последователями инквизиции. — Мы не знаем с чем столкнёмся, так что надо быть начеку.
— Преподобный комиссар как всегда прав, — кивнул Павел, несмотря на раздражение его офицеров — едкого инквизитора мало кто любил, к тому же он всё ещё соревновался за место патриарха с епископом Серапионом.
Вот последний особенно полюбился окружению, проповедуя сдержанность и мудрость. Он не стремился никому понравиться, просто шаг за шагом завоёвывал доверие и не выпячивал свою незаменимость, как это обычно делали церковники. Зная, что без них не закроется ни одна Брешь, они часто любили об этом напомнить окружающим высшим чинам и аристократии.
Серапион же избрал гибкую стратегию, направленную на перемены и сотрудничал со всеми: и со стихийниками, и с некромантами. К слову, к нему уважительно относилась и часть инквизиторов, не согласных на ужесточение курса.
— Я всего лишь хочу стать той отрезвляющей таблеткой, которой должна быть инквизиция, Ваше Величество. Среди сонма льстецов у вас должен быть кто-то говорящий правду, — подлил масла в огонь Андроник и отдал поводья подбежавшему конюху.
— Желаете сами принять участие? — снова вернул к себе внимание Рюмин, к облегчению окружающих.
— Нет, но с удовольствием посмотрю, как с этим справится твой сын. Тебя, кажется,
