— У нас с вами, Степан Осипович, есть еще около двадцати минут до собрания офицеров в кают-компании, которых так же, как и нас с вами, ожидают весьма приятные известия. Так что я с удовольствием и до дна осушу бокал за успех вашего предприятия!
— Огромное спасибо вам за все, Петр Михайлович! — горячо воскликнул Макаров. — И что бы я делал без вас?!
Петр Михайлович вздрогнул, вспомнив о том, что те же самые слова говорили Андрею Петровичу, его деду, и правитель крепости Форт-Росс Иван Александрович Кусков, и верный друг Фаддей Беллинсгаузен. «Все возвращается в этом мире на круги своя…» — с глубоким удовлетворением подумал он.
* * *
Когда, возбужденные бурным собранием офицеров, они вернулись из кают-компании в «адмиральскую» каюту, Макаров вызвал вестового:
— Поставь-ка, Кузьма, эту саблю рядом с моей, парадной!
Тот, увидав крест Георгия на его шее и протянутую саблю с золотым эфесом, ахнул от восхищения и гордости за своего барина.
— С превеликим удовольствием, ваше благородие! — радостно, не по-уставному, ответил он.
Капитан-лейтенант, однако, только улыбнулся вольности, допущенной вестовым. Зато капитан 1-го ранга сделал ему замечание:
— Не по уставу отвечаешь, братец!
Матрос вытянулся в струнку:
— Виноват, ваше высокоблагородие! — и, оправдываясь, добавил преданно глянув на своего командира: — Но ведь радость-то, какая, ваше высокоблагородие!
Оба офицера непроизвольно рассмеялись, подкупленные таким непосредственным восторгом.
— Разрешите, Степан Осипович, мои некоторые сомнения, — попросил капитан 1-го ранга, когда вестовой вышел из каюты. — Мое внимание привлек офицер, который по возрасту будет, пожалуй, постарше меня. Судя по месту, которое он занимал, сидя рядом со старшим офицером, у него довольно высокая должность на вашем корабле, но тем не менее всего-навсего чин мичмана.
Макаров улыбнулся, отдавая должное наблюдательности гостя.
— А, это старший механик Павловский, — пояснил он. — Все дело в том, что он только в конце прошлого года был по моему представлению призван в Военно-морской флот. Отсюда у него за неимением выслуги только первый офицерский чин. А представить его досрочно к чину лейтенанта всего через полгода службы на флоте я вроде как и не могу…
— И где же это вы «откопали» его?
— По рекомендации вице-адмирала Аркаса. — Петр Михайлович удивленно поднял брови. — Ведь Павловский и до этого трудился старшим механиком на «Константине», — пояснил Макаров.
— И не пожалели, Степан Осипович, что пригласили его?
— Ни в коем случае, Петр Михайлович! — воскликнул тот. — Я не могу нарадоваться на своего старшего механика! — и он рассказал о роли старшего механика в погоне за «Константином» турецкого броненосца.
— Вы, надеюсь, доложили командованию о том, что поведали мне?
— Безусловно, Петр Михайлович!
— Так какие же проблемы, Степан Осипович? Представьте его к награждению орденом. Скажем, «Станиславом» III степени. Орден, конечно, так себе, но это не имеет существенного значения, так как в соответствии с действующим положением награждение офицера, имеющего первый офицерский чин, любым орденом автоматически приводит к присвоению ему следующего чина. В данном случае лейтенанта!
Макаров завороженно смотрел на Чуркина.
— Какой же я еще, оказывается, «зеленый» командир по сравнению с вами, Петр Михайлович! — с чувством признал он. — Век живи — век учись! Огромное спасибо за этот бесценный совет! Я непременно воспользуюсь им. Сегодня же напишу представление к награждению мичмана Павловского орденом Станислава IV степени. Он, безусловно, заслужил, пожалуй, и большей награды, но это, как вы правильно заметили, в данном случае не имеет решающего значения. — капитан-лейтенант вскочил и возбужденно зашагал по каюте, предвкушая восстановление справедливости по отношению к старшему механику. «Какой же я все-таки растяпа! — корил он себя. — В своем донесении о боевых действиях у Гагр во всех красках расписал заслуги “деда”, а представить его за это к награде так и не догадался…» — Какая же это будет радость для Владимира Спиридоновича, да и для всей команды “Константина”!
— Это будет признанием заслуг всех «духов», а не только их «деда», — заметил капитан 1-го ранга.
— Вот именно, Петр Михайлович! Вот именно!
Наступила пауза, во время который каждый из них думал о своем. Петр Михайлович вспоминал, какими глазами смотрели офицеры в кают-компании на своего командира, когда он вручал Макарову награды. А Степан Осипович от всей души мысленно благодарил своего бывшего начальника. «Дай Бог счастья в жизни ему и его семье!» — думал он.
— Кстати, Петр Михайлович, а как поживает ваш наследник? — подчиняясь внутреннему голосу, неожиданно спросил Макаров, будучи знаком с его семьей.
Тот недоуменно посмотрел на него, стараясь переключиться со своих размышлений на дела семейные, а уловив смысл вопроса, улыбнулся:
— Растет Андрюша. Уже как семь лет исполнилось. Александра Васильевна все никак не нарадуется на сына. Он сейчас пристрастился разглядывать картинки в старинных книгах своего старшего тезки, — и, увидев немой вопрос на лице Степана Осиповича, пояснил: — Моего деда, Андрея Петровича.
Макаров понимающе кивнул головой.
— А иллюстрации в них на самом деле отменные и к тому же интереснейшие. Я, надо признаться, в его возрасте грешил тем же. А когда подрос, стал зачитываться этими фолиантами. Однако предпочтение все-таки отдавал книге деда, написанной им самим.
— Вы имеете в виду «Приключения поручика гвардии в дальних странах»?
— Именно. Похоже, чаша сия не миновала и вас, Степан Осипович?
— К счастью, да, Петр Михайлович. Я с большим интересом прочитал ее в Морском корпусе, где некоторое время обучался. Правда, потому, что все будущие флотские офицеры выпускного класса зачитывались ею.
Чуркин рассмеялся:
— Это, видимо, стало традицией Морского корпуса. Ведь Фердинанд Петрович Врангель, бывший морской министр, поведал деду о том же увлечении гардемаринов и его выпуска.
Макаров задумчиво посмотрел на него:
— Стало быть, в вашей семье это наследственное, Петр Михайлович?
— Выходит, что так, Степан Осипович. И я, честно говоря, очень рад этому.
— А посему, если следовать логике, вашего сына тоже ожидает наш славный Морской корпус?
— Именно так оно и будет! — улыбнулся Петр Михайлович. — И вполне возможно, ваши жизненные пути еще и пересекутся. Я, честно говоря, был бы счастлив, если бы это произошло, Степан Осипович.
