— Именно так оно и будет! — улыбнулся Петр Михайлович. — И вполне возможно, ваши жизненные пути еще и пересекутся. Я, честно говоря, был бы счастлив, если бы это произошло, Степан Осипович.
Глава пятая
Торпеды — к бою!
После успеха у Сухума руководство Морского министерства окончательно удостоверилось в эффективности применения минного оружия военным пароходом «Великий князь Константин» и наконец-то предоставило в распоряжение его командира еще несколько самодвижущихся мин. Макаров вспомнил слова Петра Михайловича, что именно за ними будущее минного оружия, и ждал удобного случая применить их…
— Итак, господа командиры, мною получено разрешение на атаку турецких кораблей у Батума, — обратился он к своему «военному совету».
Офицеры уже привыкли к тому, что командир «Константина» собирает военный совет именно перед очередным делом.
— Должен отметить, — продолжил капитан-лейтенант, — что глубина Батумского рейда позволяет использовать самодвижущиеся мины. Капитан 1-го ранга Чуркин, главный специалист по минному оружию русского флота, назвал их торпедами. А посему надо срочно смонтировать их пусковые установки на «Чесме» и «Синопе».
— Наконец-то, Степан Осипович! — воскликнул Зацаренный. — Ох и дадим же мы жару османам!
Все заулыбались горячности лейтенанта.
— Не будем делить шкуру неубитого медведя, Иван Кузьмич! — осадил его Макаров. — Дурная примета. Это, во-первых.
А во-вторых, не забывайте, что это будет первая атака торпедами в истории всех флотов мира! Нас в связи с этим могут ожидать и неожиданности, которые мы сейчас просто не можем предусмотреть ввиду отсутствия опыта применения торпед, — он обвел строгим взглядом притихших офицеров. — Тем не менее атаковать неприятеля будем всеми четырьмя катерами. Порядок следования к Батумскому рейду — кильватерная колонна. Головным идет «Чесма», за ней «Синоп», «Наварин» и замыкающим — «Минер». При подходе к цели рассредоточиваемся. «Чесма» и «Синоп» для верности одновременно атакуют один и тот же турецкий корабль. Остальные — по обстановке. Старший — лейтенант Зацаренный. Возвращение по моему сигналу с «Константина». Вопросы есть?
Вопросов не было — все казалось предельно ясным.
* * *
16 декабря 1877 года. Поздний вечер. Тишина. Слабо светит ущербленная луна. Волнение моря практически отсутствует. С «Константина» спущены на воду катера, уже под парами.
В лунном свете показались турецкие корабли, стоящие на рейде, и лейтенант Зацаренный, используя рупор, приказал: «Рассредоточиться!». «Наварин» и «Минер» ушли в разные стороны, а «Синоп» пристроился рядом с «Чесмой» для совместной атаки.
Бдительность часовых на турецких кораблях их явно подвела, и первый выстрел прозвучал только тогда, когда «Чесма» и «Синоп» на полном ходу уже подошли к самому крупному броненосцу «Махмудие». Приблизившись к нему саженей на пятьдесят, оба катера одновременно выпустили торпеды и резко отвернули в сторону. Командиры катеров, затаив дыхание, как завороженные, следили за вспененными дорожками от гребных винтов торпед, хорошо заметными на поверхности воды при лунном свете.
Обе торпеды прошли совсем рядом с целью… Зацаренный в отчаянии стукнул кулаком по штурвалу и выругался, используя весь богатый арсенал забористых флотских выражений. Не взорвались торпеды и у берега, еще раз озадачив командира «Чесмы». И оба катера полным ходом пошли к «Константину», здесь им уже больше делать было нечего. «Может быть, больше повезет “Минеру” и “Наварину”? — с затаенной надеждой думал издерганный неудачей лейтенант Зацаренный, оглядываясь на рейд.
А на рейде взвивались осветительные ракеты, слышались орудийные и ружейные выстрелы, и в призрачном свете луны были видны белые султаны воды, поднятые снарядами.
* * *
Хмурые командиры «Чесмы» и «Синопа» поднялись на борт «Константина».
— Что случилось, Иван Кузьмич?! — сразу же тревожно спросил Макаров, не менее издерганный неведением.
— Мы с лейтенантом Шешинским одновременно атаковали броненосец «Махмудие» с дистанции пятьдесят саженей. Торпеды, однако, прошли за его кормой, совсем-совсем рядом, Степан Осипович! — воскликнул Зацаренный с такой тоской в голосе, что тот сразу же простил ему неуставное нарушение порядка доклада. Затем, взяв себя в руки, лейтенант продолжил: — Взрыва торпед, прошедших мимо цели, на берегу также не последовало. Потерь в командах обоих катеров нет. Сведений о действиях «Минера» и «Наварина» не имею.
— Так почему же все-таки торпеды, причем обе, прошли мимо цели с такой достаточно короткой дистанции? — задумчиво произнес Макаров, не обращаясь ни к кому из командиров. Это были размышления вслух. Он понимал, что ответа на мучивший их всех вопрос сразу и не будет. Нужен скрупулезный анализ всех возможных причин промаха. — Поднимайте катера на борт «Константина»! — приказал он. — Будем ждать возвращения остальных…
— На подходе один из катеров! — развевая печальные мысли командира, раздался с марсовой площадки голос впередсмотрящего.
Это был «Минер». Лейтенант Писаревский доложил, что он, ввиду меньшего хода по сравнению с «Чесмой» и «Синопом», подошел к рейду тогда, когда турки уже открыли сосредоточенный орудийный и ружейный огонь со своих кораблей. Писаревский, опустив за борт буксируемую мину, отчаянно пытался прорваться к какому-нибудь турецкому кораблю, но приходилось все время маневрировать, сбивая прицел канонирам, так как султаны воды, поднятые снарядами, вырастали совсем рядом с катером. Он чувствовал попадания пуль в борта и слышал завывания от их рикошетов — к счастью, никто из команды не пострадал.
— Что случилось с «Наварином»? — с тревогой в голосе спросил Макаров.
— Не знаю, Степан Осипович. Я не видел его с самого начала атаки. Только заметил частые всплески от орудийных снарядов у одного из броненосцев, находившегося справа, в то время как я пытался атаковать на левом фланге. И слышал там почти непрерывные ружейные выстрелы.
— Поднимайте на борт катер, Федор Степанович! — приказал капитан-лейтенант. — Будем ждать «Наварина», — он тревожно посмотрел в сторону Батумского рейда, где до сих пор взлетали осветительные ракеты. — Правильно говорят, что нет ничего хуже, чем ждать и догонять, — вздохнул он.
Неожиданно откуда-то сбоку выскочил «Наварин», не замеченный впередсмотрящим, и, лихо развернувшись, подошел к трапу «Константина». «Отчаянный, однако, у него командир!» — усмехнулся Макаров, обрадованный возвращением последнего катера.
