– Сколько времени прожила у Лоренц Тамара? – поинтересовался председатель.
Для точного исчисления срока Геновева призвала на помощь все десять пальцев.
– До осени. Ну да, до осени. Луция, девчонка моя, уже в школу ходила. Завелся у Тамары ухажер, долговязый такой, одевался культурно – импортная куртка у него на скорой застежке. Вроде бы дело пахло свадьбой. Старуха узнала и аж почернела от злости. В тот же день у них чуть до драки не дошло из‑за какой‑то там юбки. Я чего‑то не разобрала – то ли старуха ее сперла, то ли спалила.
Судья постучал карандашом по столу.
– Откуда вам это известно?
Геновева Щепис потупила взор.
– Подслушала за дверью, – вполголоса призналась она.
– Скажите, в последнее время Лоренц жила одна?
Допрос продолжал помощник прокурора Дзенис.
– Что вы, что вы! – замахала руками Геновева. – Сразу после Тамары другая барышня объявилась. Эта была скрытная. Домой возвращалась поздно. Из дому уходила чуть свет, покуда я встану, ее уже и духу нет. Я ее даже и разглядеть толком не успела. И, как звать, не знаю. В последнюю неделю она и вовсе не появлялась. Это, значит, до того, как докторица нашла старуху приконченную.
– Вы присутствовали, когда Лоренц была обнаружена убитой, – сухо напомнил председатель.
– Езус Мария! Этакий страх‑то! Ни в жизнь не забуду!
Соколовский показал на закрытую дверь,
– Здесь?
Сержант милиции вытянул руки по швам.
– Так точно, товарищ капитан! – И вполголоса добавил: – Никого туда не допускал. Чтобы следы не запутали.
– Молодец!
Капитан отпер отмычкой дверь и остановился на пороге.
– Приступим, товарищ капитан? – сказал следователь Трубек. Рядом с ширококостным, плечистым Соколовским Борис выглядел совсем мальчиком. Остальные – Генорева Щепис, Майга Страуткалн и понятые – не спешили переступить порог.
Комната была довольно большая, но так заставлена, что негде было повернуться. Массивный круглый стол и под стать ему тяжелые стулья, высокий буфет и широченный комод.
Включайте камеру! – крикнул капитан Соколовский.
У старшего лейтенанта все было наготове и застрекотала кинокамера, фиксируя на пленке обстановку, места, происшествия. Технический эксперт сначала отснял общий вид комнаты и затем каждый отдельный предмет.
Старший инспектор милиции и следователь. прокуратуры методически осматривали место происшествия. В первую очередь потолок, затем стены, пол и каждый предмет в отдельности. Шаг за шагом двигались они по кругу, постепенно приближаясь к середине комнаты.
Следователь Трубек изучал содержимое комода. Белое, по виду совсем недавно глаженное белье в ящиках было все переворошено и помято.
– Похоже, здесь здорово порылись, – проворчал он себе под нос.
Судебно‑медицинский эксперт приступил к осмотру трупа. Убитая лежала на спине. Врач снял с ее головы подушку. Лицо жертвы представляло собой кровавое месиво. Геновева Щепис с криком ужаса выбежала из комнаты. Майга Страуткалн брезгливо отвернулась.
– Шесть‑восемь ударов тяжелым тупым предметом, – констатировал эксперт. – По всей вероятности раздроблены кости черепа.
– Когда наступила смерть можете сказать? – спросил капитан Соколовский.
– Примерно неделю тому назад.
– Вполне возможно, – согласился Соколовский. – Но неужели никто во всем доме ничего не видел, не слышал? Где соседка?
Сержант привел Геновеву Щепис. Она уже успела запереться в своей комнатушке.
Соколовский показал на кровать.
– Когда вы ее видели последний раз?
Геновева молчала. В конце концов с трудом произнесла:
– В среду. На прошлой неделе. Я стирала на кухне, дверь была открыта. Лоренц, наверное, в лавку пошла, у нее был в руках бидон. Больше не видела.
– В тот вечер крик не слышали? – задал вопрос Трубек. – Или, может, на другой день?
Геновева отрицательно покачала головой.
– Я слыхал, – неожиданно раздался хриплый голос.
Все оглянулись. У двери стоял дворник и мял в руках фуражку:
– Когда это было? – спросил следователь.
– В прошлый четверг… Ко мне аккурат свояк приехал. Сидели за полночь. Он как раз собрался идти домой, как наверху кто‑то закричал страшным криком. И жена тоже слышала. Еще сказала: «Небось Геновева опять со старухой Лоренц схватилась».
– В четверг? – Соколовский поглядел на судебно‑медицинского эксперта. – Восемь дней.
Врач утвердительно кивнул.
– Очень может быть.
Капитан повернулся к Геновеве.
– Где вы были в четверг ночью?
– Дома. Ночью я всегда дома.
– И вы утверждаете, что ничего не слыхали?
– Бог свидетель, ничегошеньки не слыхала. Может, за полночь что и было, да я сплю крепко.
– Странно!
– Что и говорить, – согласился Трубек.
Он исследовал с помощью лупы обои над кроватью. Из курса криминалистики Трубек знал, что брызги крови на вертикальных поверхностях могут иметь различную форму: Так, например, пятнышки, смахивающие на головастиков е задранными хвостиками, свидетельствуют о том, что капли падали под углом сверху вниз. Однако эти мелкие темные пятнышки по большей части походили на маленькие, перевернутые наоборот парашютики и цилиндрики.
– Н‑да, кровь брызнула снизу вверх, – пришел к заключению молодой следователь. – Можно предположить, что пострадавшей наносили удары, когда она была в лежачем положении.
– А вот и предмет, которым били, – отозвался Соколовский. – Тупой и тяжелый.
За шкафом валялся измазанный кровью кирпич.
– Как по‑вашему, доктор?
– Вполне возможно, – согласился эксперт. – В ранах я обнаружил крупинки кирпича.
Соколовский удовлетворенно потер руки – вот и найден конец ниточки. Пока она еще очень тонкая, но тем не менее нить.
– Шамиль, будь ласков, сфотографируй на память этот драгоценный камушек. И упакуй как вещественное доказательство.
Трубек почесал за ухом.
– Да, но откуда тут взялся кирпич?
– Бес его знает, – пожал плечами Соколовский.
– У нее керосинка всегда стояла на кирпиче, – заметила Майга Страуткалн.
– Вы это знаете точно? – повернулся к ней капитан.
– Да, – подтвердила Страуткалн. – Я много раз бывала по вызову у Лоренц и говорила ей, чтобы не держала керосинку в комнате, а вынесла на кухню. Но больная упрямилась: так ей было удобней.
Соколовский посмотрел, как технический эксперт аккуратно запаковывает кирпич в коробку из‑под торта.
– Ну так, – негромко сказал капитан Трубеку, отозвав его в сторонку. – Давай присмотримся к фактам, как говаривала моя дорогая тетушка, глядя в газету. Мистер Икс явился безоружным. Отсюда вытекает, что убийства он заранее не замышлял. За этим круглым столом состоялись дружеские переговоры. Предположим, о предоставлении долгосрочного кредита. Однако в ходе дебатов возникли разногласия по какому‑то пункту, допустим, по поводу размеров суммы. Это привело к конфликту, и одна сторона нанесла удар другой стороне вот этим кирпичом. Нам же остается только выяснить несущественную деталь – кто был этот таинственный посетитель.
