Соколовский посмотрел, как технический эксперт аккуратно запаковывает кирпич в коробку из‑под торта.
– Ну так, – негромко сказал капитан Трубеку, отозвав его в сторонку. – Давай присмотримся к фактам, как говаривала моя дорогая тетушка, глядя в газету. Мистер Икс явился безоружным. Отсюда вытекает, что убийства он заранее не замышлял. За этим круглым столом состоялись дружеские переговоры. Предположим, о предоставлении долгосрочного кредита. Однако в ходе дебатов возникли разногласия по какому‑то пункту, допустим, по поводу размеров суммы. Это привело к конфликту, и одна сторона нанесла удар другой стороне вот этим кирпичом. Нам же остается только выяснить несущественную деталь – кто был этот таинственный посетитель.
Тру бек запустил пятерню в свой лохматый чуб.
– Я бы не стал торопиться с подобной версией, – задумчиво протянул он. – Ив особенности потому, что жертва в момент убийства находилась в постели.
Старший лейтенант с ехидцей заметил:
– Молодец, Борис! Вот видишь, Виктор, что значит учиться в институте.
Но не так просто было сбить с панталыку бывалого капитана.
– А это и не версия, а рабочая гипотеза, – уточнил он и перенес все внимание на раскрытый платяной шкаф. – Товарищ Страуткалн, вы не припомните, вся ли здесь одежда, которую вам случалось видеть на убитой?
Врач подошла к шкафу и стала нехотя перебирать висящие на плечиках платья, кофты и прочие вещи.
– Трудно сказать. Я тут не вижу зимнего пальто. У Лоренц было коричневое, с воротником из цигейки. Нет синего костюма и зеленого шерстяного платья, в котором она ходила в поликлинику.
– А не было ли у Лоренц драгоценностей? – поинтересовался Соколовский. – Вы у нее ничего такого не замечали?
– Не имею ни малейшего представления. Напротив, по‑моему, Лоренц жила очень скудно. Как‑то раз жаловалась, что даже на лекарства не хватает денег.
– Тем не менее имела счет в сберкассе. – И инспектор вынул из шкафа серую книжечку. – Сто сорок девять рубликов…
В этот момент шкаф шевельнулся и начал медленно двигаться к середине комнаты. Соколовский и Страуткалн отскочили в сторону.
– Помогите! – раздался за шкафом голос Трубека. – Или хотя бы не стойте на дороге. Здесь есть дверь в другую комнату.
Соколовский потрогал полоски бумаги, которыми были заклеены щели в двери.
– Придется сделать экспертизу.
– А это что за чудеса! – эксперт выудил из‑под шкафа листок тетрадной бумаги с нарисованными на ней черепом и перекрещивающимися костями.
Соколовский взял бумажку.
– Тайны тысячи чертей и одной ведьмы. Детективный роман в четырех частях. Не хватает только подписи «Фантомас», и сразу стало бы ясно, кто убийца.
– Это она, сама старуха Лоренц, рисовала, – тут же стала плаксиво оправдываться Геновева Щепис. – Она мне всегда под дверь подсовывала такие картинки.
– Очень романтично, – посочувствовал капитан. – А вы на чем же отыгрывались? Что ей подсовывали вы? Быть может, вот это? – И он поднял с пола окурок папиросу.
Технический эксперт взял находку пинцетом, – Визитная карточка, нетипичная для женщины. Прикус скорей всего мужской. В лаборатории уточним.
– Вот, я все‑таки нашел роман. – Трубек протянул. Соколовскому книжку в желтом переплете.
– «Катапульта», – прочитал инспектор вслух. На титульномлисте стоял штамп библиотеки. – Здорово!. Оказывается, старушку интересовали актуальные проблемы современной молодежи. Как вам это нравится доктор? Василий Аксенов.
Страуткалн стояла возле комода и разглядывала хобот металлического слоника..
– Сомневаюсь, – смущенно отозвалась женщина. – Вряд ли она много читала. Моя пациентка жаловалась на зрение.
– Оригинальная штучка, – Трубек взял слоника и тщательно, осмотрел со всех сторон.
– Антикварная вещица, – заметила Майга Страуткалн, – Слоник всегда стоял вот тут на комоде. Но, помнится… у него был отломлен хвост. А этот цел и невредим.
– Может быть, снова отрос, – пошутил Соколовский. – В природе разные бывают чудеса. А теперь, товарищ следователь, напишем протокол осмотра места происшествия. Садись, Борис, тут ведь начальник ты.
5
Голубой «Запорожец» резко затормозил у здания суда. Майга Страуткалн, в нетерпении ожидавшая мужа, подбежала в машине.
– Где ты был так долго, Эдвин? Сейчас тебя вызовут!
Эдвин Страуткалн с невозмутимым спокойствием оглядел себя в зеркальце, провел расческой по белокурым волосам и разгладил брови. Высокий лоб, прямой, с небольшой горбинкой нос и глубоко посаженные, искрящиеся глаза давали ему повод считать себя интересным мужчиной. Он неторопливо вышел из машины, тщательно запер дверцы и направился к парадному.
– Ну как там дела? – равнодушно спросил он.
– Сегодня допрашивали соседей и дворника. Знаешь, Эдвин, я ничего больше не понимаю. Всегда считала себя хорошим психологом. Но эту несчастную женщину я все‑таки не раскусила. Кое‑какие странности я за ней замечала, однако…
– В ее возрасте это бывает, – заметил Эдвин.
– Сегодня о ней высказывали свое мнение несколько человек, – продолжала Майга. – О покойниках не принято говорить плохо. Тем не менее должна сказать, что моя пациентка была на редкость злой и нелюдимой. Какая‑то отщепенка…
– Таких тоже на свете немало.
С подчеркнутой галантностью Эдвин распахнул перед женой дверь, пропуская ее первой.
– Ты сегодня удивительно хороша. Была в парикмахерской?
Майга вспыхнула.
– Благодарю за комплимент, но он неуместен. Неужели тебя совсем не интересует этот суд?
– Больше всего меня интересует, чтобы всегда была прекрасной моя жена.
– Пустомеля!
– Теперь моя очередь благодарить за комплимент.
Они остановились перед дверью зала заседаний.
– Перестань, Эдвин, дурачиться. Ты же знаешь – я впервые в жизни на суде. Странная вещь: я всегда себе представляла прокурора невероятно строгим и желчным старцем с громовым голосом и парализующим взглядом питона. А этот ничего похожего! Даже иногда улыбается.
– Свидетель Страуткалн! – выкрикнул кто‑то.
Эдвин открыл дверь и вошел в зал.
Председатель медленным движением снял очки и пристально смотрел на Страуткална, покуда секретарь записывала в протокол имя и фамилию свидетеля.
– Где вы работаете? Должность?
– В научно‑исследовательском институте. Старший инженер.
– Что вам известно по делу об убийстве Алиды Лоренц?
– По сути, ничего, – пожал плечами Эдвин.
– Вы были на месте происшествия?
– Нет, там была моя жена.
– Вы знали Алиду Лоренц?
– Нет, не знал.
Судья принялся листать дело.
