же вместе ехали домой, и только сейчас я поняла, что её поведение было странным.
Стеф… Она невероятно жадная до подобных интриг. Она не упустила бы возможности выяснить все параметры члена Уайта. Она ко всему относилась легко. Она выпытала бы все подробности, а затем велела бы не переживать, потому что на такого Аполлона грех не накинуться или что-то в этом роде.
Но не в тот вечер. Она бросала в мою сторону задумчивые взгляды и молчала. Молчала всю дорогу. А я даже не заметила, потому что занималась собственным моральным уничтожением, пыталась поднять гордость с колен.
Но зачем она рассказала Эйдену? Я не могла найти причин…
– Я…
– Он тебе нравится.
Что?!
– Этот Максвелл. Он тебе нравится, – он говорил об этом так спокойно, так ровно, словно… в этом не было ничего необычного. Словно это нормально. Я не понимала, что происходит.
– Эйден, что ты несёшь?! Я две недели от тебя ничего не слышала! Энтони сказал, что все вернулись! – взволнованно объяснялась я. – Я была пьяна, зла, встревожена и ни черта не соображала! Я вообще не помню, чтобы хоть раз в жизни так напивалась! Максвелл, он… – Я осеклась. Хотелось прокричать, что он воспользовался мной. Изнасиловал. Я сказала бы что угодно, кроме того, что добровольно пошла на это.
Но именно эту ложь я не могла себе позволить.
– Я слишком хорошо тебя знаю, Мили, – мягко улыбнулся он.
Почему он не бешенстве? Почему так спокоен? Мне стало жутко страшно.
– Ты никогда не поцелуешь парня, который тебе не нравится. Не говоря уже о чём-то большем. Я не осуждаю тебя. Это жизнь. И не всегда всё складывается, как мы хотим. Я жалею лишь об одном…
Грудную клетку болезненно сжало.
– О том, что не познакомился с тобой раньше. Ничтожно мало времени для нас…
Я разрыдалась. Даже здесь, сейчас, после всего, что он узнал, он всё равно оставался тем самым парнем, которого я встретила семь лет назад.
Мои чувства к нему не поддавались описанию. Это не любовь. Это нечто большее. То, что невозможно описать словами. Невозможно скопировать. Повторить.
Мне никто не был нужен, кроме него. Никто!
– Господи, Эйден… Я прошу тебя, прости! Слышишь?! Прости!.. Я сама не могу объяснить свой поступок! Он отвратительный! Я ненавижу себя за него!
– Я люблю тебя, Мили, – просто сказал он, улыбаясь уголками губ. – Всегда любил. С первого взгляда. На каждой орбите. Во всех мирах.
– Я тоже тебя люблю… – прошептала я, отчаянно всматриваясь в родные глаза и предчувствуя нечто жуткое. Оно стремительно надвигалось. Омрачало всё вокруг. Сеяло панику. – Я всё исправлю… Ты вернёшься, и я исправлю. Мы всё решим… вместе…
В эту секунду за его прощение я готова была пойти на убийство невинного человека.
– Я не вернусь.
Сердце отмерло… запрыгало… норовило выломать ребра, разорвать грудную клетку… остановить жизнь…
– Пп… почему? – Голос сорвался.
Он долго смотрел мне в глаза. Пристально, глубоко, забираясь под кожу, вспарывая вены. Словно хотел продлить момент… словно это … в последний раз…
– Пока мы строили планы, вселенная уже знала, что мы проиграли.
***
Мужские и женские голоса смешивались в одну сплошную гудящую массу. Этот звук бил по барабанным перепонкам, давил на виски, вызывал зуд под ногтевыми пластинами.
Его хотелось сбросить. Избавиться.
И если бы в мире существовала кнопка, способная хотя бы на несколько секунд отключить все шумы на планете, я бы непременно ей воспользовалась.
Посетила мысль нарушить данное Дэниелу слово, уйти в номер и посмотреть бой в полной тишине. Наедине с собой. Но я не шевелилась.
Почему-то мне казалось, что моё присутствие обязательно. Что, если меня не будет, он может… Нет, это моя воспалённая голова, напичканная успокоительными и целой фурой переживаний, придумывала то, чего нет.
Находясь в ВИП-ложе между Дэниелом и Эриком, я неотрывно смотрела в центр, на пустой ринг, освещённый яркими вспышками прожекторов и окружённый для безопасности боксёров барьером. Прямо над площадкой, на которой сегодня будет твориться история, громоздко нависали четыре потухших экрана. В самое ближайшее время на них в крупном масштабе запустится прямая трансляция долгожданного поединка.
Я подняла взгляд к неимоверно высокому сводчатому потолку и вернулась к трибунам. Семнадцать тысяч. Ровно столько человек займут свои места на этой невообразимой арене, где каждый дюйм был насквозь пронизан сумасшедшей энергией и высоковольтным напряжением.
И пока ряды активно заполнялись будущими свидетелями зрелищного шоу, Дэниел не переставал сверлить дыру в моей левой щеке. И неспроста. После разговора с Эйденом я ворвалась к нему в номер, выла волком и орала, что улетаю в Австралию прямо сейчас. Что мне плевать на бой и всё остальное. Дэниел не на шутку испугался и долго пытался привести меня в чувство, объясняя, что в данную минуту это бесполезно и в таком состоянии он меня никуда не отпустит. Ему чуть ли не на крови пришлось поклясться, что сразу же после поединка мы едем вместе в аэропорт и возвращаемся первым рейсом в Чикаго.
А затем он позвонил Кэти. И у сестры получилось успокоить меня гораздо лучше. Она уверила, что к нашему приезду постарается разузнать хоть что-то и дозвониться до Райсов. У меня не осталось выбора, и я согласилась, хотя представить не могла, сколько ещё смогу выдержать, находясь в полном неведении.
Опухшая и ужасно несчастная я лежала в номере Дэниела с компрессом на голове и с холодным безразличием смотрела на ночной Вегас. Целый час я упивалась жалостью к себе, а потом внутри меня словно перезапустилась программа, и я, резко скинув мокрое полотенце со лба, приняла решение.
Больше никаких страданий. Хватит. Достаточно.
Если у сестры не получится разобраться с родителями Эйдена, я сразу же куплю билет и улечу в Австралию, чтобы вытрясти из него всю правду. Я не потеряю его из-за собственной слабости и глупости. Я не откажусь от него и не позволю это сделать ему. Я буду валяться в его ногах и просить прощение до конца жизни. Но я никогда его не отпущу. Никогда!
Свет потух. Мощными битами заиграл трек, и все лучи прожекторов направились в самую глубь арены, очерчивая в полной темноте знакомый мужской силуэт. Без прыжков, показушных движений и прочей ненужной шелухи Максвелл вместе с командой, располагающейся за его спиной, уверенно двигался к рингу. Экраны выхватили крупный план, и я рассмотрела белую толстовку с натянутым на глаза капюшоном, белые перчатки и белые шорты с чёрными полосками.
Белому Волку белый цвет очень к лицу…
Всё это
