— Как же вы можете выступать на стороне Юга? Там же торгуют людьми!
— Ты даже представления не имеешь о том, как много южан не приемлют этого! Но война не окончена, пойми же наконец!
— Вы вышли замуж за капитана, разве это вас ни к чему не обязывает?
— Я вышла за него замуж, ты права. И верю, что наступит день, когда мы перестанем находиться во враждебных лагерях.
— А сейчас?
— А сейчас идет война.
— Ну и что?
— Он — янки, а я — мятежница.
Поток раненых южан, поступавших в федеральные тюрьмы — и, в частности, в Старый Капитолий, — не ослабевал. Джулиан, впрочем, ни в чем не нуждался. В его распоряжение предоставили все необходимые медицинские инструменты, перевязочные материалы, лигатуры, эфир. В армии конфедератов у него не было почти ничего, здесь он имел почти все.
Кроме свободы.
Сидни часто навещала его и даже помогала перевязывать раненых. Но когда она уходила, вокруг Джулиана вновь смыкалась пустота. Каждый раз он спрашивал ее о жене, но новостей все не было.
— А чего ты ждал? Что она сразу же примчится в Вашингтон, чтобы повидаться с тобой? Не забывай, она в действующей армии! — посмеиваясь, говорила Сидни.
— Я же запретил ей это! Там слишком опасно, женщине нечего делать на поле брани…
Сидни улыбнулась.
— Рианнон — особая женщина. Не думаю, что она чем-то рискует.
Джулиан поморщился.
— Ты не понимаешь! Ты думаешь, что ей стоит только закрыть глаза, как она сразу видит будущее? Если бы! Ее видения возникают сами собой, она не может вызывать их по заказу. Они не спасут ее, если что случится. Пойми, не спасут!
— В конце концов Рианнон не девочка. Она сумеет позаботиться о себе.
— Она носит под сердцем моего ребенка, черт возьми! Сидни надолго замолчала и только пораженно смотрела на Джулиана. Потом наконец пробормотала:
— Понимаю…
— Нет, ты ничего не понимаешь! Рианнон должна сидеть дома, с мужем, а не бегать под пулями!
— Но ты же в тюрьме, какой там, к черту, дом?
— Я скоро буду на свободе.
— Джулиан, что ты задумал? Сам же говорил, что надо ждать помощи от Йена!
— Вот я и жду.
— Не подставляйся янки, Джулиан. Тебе свернут шею.
— Я буду осторожен.
Шанс предоставился той же ночью. Спустя всего полчаса после того, как в тюремном дворе скончался раненый, которого Джулиан даже не успел посмотреть. Охранники собирались вывезти на кладбище очередную порцию «готовых». Мертвые тела свалили у стены во дворе. Гробовщики, нанятые федеральным правительством, торопливо сколачивали для них убогие деревянные гробы.
Джулиан стоял над молоденьким конфедератом, который умер от гангрены, и тупо смотрел на его разгладившееся в смерти безусое лицо. В этот момент он почувствовал, как его плеча коснулась чья-то ладонь.
— Идет война, доктор. Вы не в силах принять на себя всю эту боль. Вы ничем не провинились перед этим мальчиком. Таких, как он, тут много, а вы один.
— Я знаю… — пробормотал он. — Просто…
— Поймите, вы и так делаете, что можете. Сколько жизней вы спасли? Об этом думайте. Не терзайтесь попусту.
Бель-Бойд была писаной красавицей, но в глубине души — настоящей разбойницей. Они быстро сошлись и часто беседовали друг с другом вечерами. Джулиан был в курсе, что про них писали светские хроникеры, но не обращал внимания. С некоторых пор он вообще старался поменьше обращать внимания на газетчиков из Вашингтона…
— Я понимаю. Я стараюсь…
Он мучился сознанием своего бессилия, испытывал вину перед безымянным солдатом и ничего не мог с этим поделать. Джулиан поднял глаза и внимательно взглянул на Бель-Бойд. Похоже, она что-то прочитала в его взгляде, ибо с улыбкой сказала:
— Мне кажется, вам сейчас лучше побыть одному, полковник Маккензи.
— Капитан, мэм.
— Вы были полковником в ополчении. Это романтично.
— Знаете, Бель-Бойд… по-моему, вы рождены для сцены.
— Возможно, когда-нибудь я и взойду на нее. Учтите, полковник, первую премьеру я посвящу вам!
С этими словами она покинула внутренний двор тюрьмы, а уже через несколько минут из комнаты, где были охранники, послышались ее веселый голос и дружный смех северян. Джулиан быстро осмотрелся вокруг. Во дворе, кроме него, оставались лишь двое гробовщиков, которые подтаскивали готовые гробы к стене и укладывали в них трупы.
Бель-Бойд продолжала занимать надзирателей анекдотами. Она все поняла по взгляду Джулиана и помогала ему, хотя он ее об этом не просил. Он поднял глаза на небо. Солнце садилось…
В это время дверь из комнаты охранников открылась, и кто-то крикнул гробовщикам:
— Забивайте ящики и грузите их в фургоны.
Те кинулись исполнять приказание.
Джулиан увидел несколько пустых гробов, которые также стояли у стенки в ожидании своих «хозяев». Терять время было нельзя. Он в последний раз осмотрелся, затем быстро поставил один пустой гроб рядом с умершим солдатом, который уже лежал точно в таком же, лег в него и прикрыл над головой крышку.
Через несколько минут гробовщики дошли до него и забили крышку гвоздями. Потом его подняли и понесли. Он слышал, как люди жаловались на то, что им приходится таскать на своих плечах «жирных мятежников».
Вскоре Джулиан понял, что его погрузили в фургон вместе с остальными. Было темно и душно, стало трудно дышать. В какой-то момент Джулиан едва не запаниковал. Ему совершенно не хотелось умирать в гробу заживо. Лучше уж эта чертова тюрьма.
Но он вовремя спохватился и не стал поднимать шум.
Это дорога к свободе. Надо только немного потерпеть…
Рианнон почти каждую ночь мучил сон, в котором Джулиан являлся ей в гробу. Ей не хотелось приближаться к этому грубому ящику, который почему-то валялся в лесу. Но она знала, что он там, и должна была его увидеть. Она медленно приближалась к нему, страх рос с каждым шагом…
Проснувшись под утро в холодном поту, она спустилась к ручью, чтобы немного прийти в себя. Накануне вечером ей пришло письмо от Сисси Уолден, чернокожей девушки, которая хорошо знала капитана Джесса Холстона. Точнее, это была просто коротенькая записка, которую гонец доставил из Вашингтона всего за несколько дней. «Сидни веселеет с каждым днем, приступы депрессии вроде бы сошли на нет, — говорилось в записке. — Доктор Маккензи по-прежнему в Старом Капитолии. У него там очень много работы. Оба, как мне кажется, с нетерпением ждут окончания этой ужасной войны. Чего и всем нам желаю от всего сердца».
Рианнон поджала колени к подбородку и обхватила их руками. Ни слова о гробах. Джулиан по-прежнему в Старом Капитолии… Это хорошо. А с кошмаром она как-нибудь справится сама. Главное, что он жив и в безопасности.
