— Великолепно… — пробормотал Джулиан, нахмурившись.
— А что? Мне казалось, я поступаю правильно! И потом, я была очень осторожна! — воскликнула Сидни.
— Дженнифер тоже была осторожна, но в итоге дело кончилось виселицей.
— На фронте каждый день погибают сотни и тысячи молодых ребят, но на их место заступают все новые добровольцы! Я не могла отсиживаться в стороне!
— Война — мужское занятие.
— Не правда! Эта война и для женщин тоже!
— Сидни, не говори глупостей. Твоя авантюра довела тебя до тюрьмы.
— Вот именно… я ужасно мучилась в те дни… боялась, что наши старики, ты, Йен, Джером и Брент прознают о моем положении и совершат что-нибудь безрассудное. Я очень этого боялась. А тут появилась Рианнон… Мы познакомились, и я попросила ее о помощи.
— И она прямиком отправилась к Джессу Холстону.
— Не прямиком. Она обращалась к генералу Маги, но тот, видимо, считал, что в тюрьме я буду в большей безопасности. Потом Рианнон попыталась разыскать Йена, но у нее ничего не получилось. И тогда… Знаешь, именно Джесс организовал мой арест, именно он привез меня в тюрьму и сдал на руки надзирателям. И все-таки, когда Рианнон пришла к нему просить за меня, он обещал ей помочь. И помог. Он пришел сюда и выложил план моего освобождения. Я согласилась. Мы поженились, я вышла из тюрьмы, а он вновь отправился воевать. Вот так. Как назло, он прибыл в армию как раз накануне сражения при Геттисберге. — Сидни опустила голову и тяжело вздохнула. Потом подняла на Джулиана глаза, в которых блестели слезы. — Я слышала, что у него было очень серьезное ранение, что он мог лишиться руки, а то и жизни. Это правда?
— Рана была неприятной. В плечо. Но мы решили рискнуть и сделали ему операцию, которую он перенес весьма мужественно и успешно.
Сидни закусила губу.
— Рианнон ассистировала тебе?
— Да.
— Слава Богу, тогда я спокойна за Джесса.
Джулиана не покоробило то, что Сидни больше доверяла Рианнон, а не своему двоюродному брату. Он знал: в сущности, Сидни права.
— Скажи на милость, а как тебя угораздило познакомиться с Рианнон? Да тем более в тюрьме?
— Она разве не рассказывала?
— Видишь ли, у нас с ней до сих пор было мало времени на разговоры…
— Ах да, что я спрашиваю. Мужчины из рода Маккензи всегда лучше работали кулаками, чем головой.
— Прости, не понял?
— Можно подумать, это я поколотила фотографа из «Карперс»!
— Будь вы на моем месте, думаю, тот фотограф вообще не ушел бы живым.
Сидни улыбнулась.
— Может, ты и прав. Ну да ладно… Рианнон пришла помочь одному солдату-южанину, у которого нагноилась рана на ноге.
— Ей удалось избежать ампутации?
— Какой ты догадливый. Ладно, Джулиан, все это присказка. Теперь о деле.
— Так-так…
— Как мы будем вытаскивать тебя отсюда?
— Меня не надо вытаскивать, Сидни. Хватит с тебя переживаний и риска.
— Погоди…
— Нет, это ты погоди! Ты поклялась своему мужу, что оставишь свои занятия.
— Да, но это же совсем другое!
Он взял ее руки в свои.
— Нет, Сидни, это тоже самое. Не волнуйся за меня. Я думаю, рано или поздно Йен добьется, что меня обменяют.
Сидни покачала головой.
— На это мало надежды. Будь реалистом. Янки сейчас на коне. Они выиграли сражение при Геттисберге. Между прочим, в Вашингтоне поговаривают, что в войне наступил перелом. Это раньше они так любезничали с нашим братом мятежником, теперь же великодушия от них ждать не стоит. Они считают, что у южан больше нет серьезных сил для сопротивления. Виксберг пал, и теперь они в любой момент могут задушить нас при Миссисипи. Джулиан…
— Сидни, я очень прошу тебя, не пытайся что-то для меня делать. Это слишком опасно.
— Ты боишься, что на меня рассердится Джесс?
— Не в этом дело. Он стал твоим мужем, взял на себя ответственность за тебя. Теперь ему придется отвечать за какую-нибудь твою глупость или нарушение данного обещания. Разве это справедливо?
— Не забывай, как он сам поступил со мной. Во всяком случае, я об этом еще не забыла!
— А что ему оставалось делать? Он янки, а ты шпионила на южан. Он не мог смотреть на это сквозь пальцы.
— Если бы он по-настоящему любил… — Что-что-что?
Она покраснела.
— Если бы он был действительно неравнодушен ко мне, он бы меня ни за что не арестовал.
Джулиан всплеснул руками.
— Сидни, идет война!
— Я хочу домой.
— Но ты вышла замуж за янки!
— Я ему обещала не шпионить, но по поводу возвращения в Ричмонд у нас разговора не было. Я помогу тебе бежать, но отправлюсь домой вместе с тобой.
— Сидни, это очень опасно. Если мы попадемся, тебе несдобровать. Вспомни про побег Джерома.
Она покачала головой.
— Это совсем другой случай, ты даже не сравнивай. Джером — контрабандист. Янки ненавидят его, потому что Он десятки раз оставлял их в дураках. К тебе же они относятся с уважением. Ты многих из них спас от смерти, а они помнят добро.
— И все же прошу тебя: не лезь в это дело. Мне поможет Йен. Он обещал.
— А что он может-то, Господи? Придет по начальству, так, мол, и так, у вас в тюрьме сидит мой брат, выпустите его на свободу! Так, что ли?
Джулиан пожал плечами:
— Я не знаю… Он что-нибудь придумает.
— Может, придумает. А может, и нет.
— А ты что предлагаешь?
— У меня есть четкий план.
— Какая-нибудь очередная авантюра…
— Нет, дорогой, этот план уже претворялся в жизнь, и не раз!
— Можешь не продолжать. Сразу говорю, что облачаться в женское платье я не стану.
Сидни топнула ножкой.
— Да нет же! Никто и не будет тебя заставлять это делать. К тому же здесь подобные номера уже не пройдут.
— Что же тогда?
— Гроб.
— Прошу прощения?..
— Я сказала — гроб. Когда отсюда будут вывозить очередную партию умерших арестантов, тебя вывезут вместе с ними. Несколько заключенных уже бежали таким способом, и все прошло гладко. Ты знаешь лучше меня, что отсюда чуть не каждую неделю увозят по двадцать — тридцать человек.
Джулиан уже хотел что-то возразить, но в последний момент передумал.
А что… это, пожалуй, идея.
После Геттисберга в тюрьму свозили множество тяжелораненых, и почти все они через несколько дней умирали. За вывозом мертвых никто строго не следил, их было слишком много. Недостатка в гробах не наблюдалось, один лишний никто и не заметит. А Йен… он, конечно, сделает все, что в его силах, но сколько времени это займет? И получится ли?..
Пока они молча смотрели друг на друга, в тюремной церкви зазвонил колокол. Арестанты собирались на очередную панихиду. Опять кто-то умер… и не один… столяры утром стучали молотками… В тюремном чулане появилось еще несколько новеньких гробов…
