Гулко бухается о каменный пол громадная голова, от которой до сих пор валит пар, дергается в конвульсиях огрызок хвоста, крокодилья лапа скребет по полу…
И медленно, неестественно медленно, как в кино, оседает на пол Кира.
— Я ж тебе говорила! — отчаянно вопит Этель, проносясь мимо Ольги.
Падает на колени у тела отважной подруги и горестно произносит кратенький монолог, в котором единственное печатное слово — «молодежь».
Когда зал опустел, король подошел к помосту, полюбовался на головы Хаббарда и Альви, на разрубленного до пояса Хлафиуса, затем приблизился и внимательно осмотрел тела остальных, даже проверил их пульс. Удовлетворенный результатом, он обернулся к Кантору и Элмару, терпеливо ожидавшим дальнейших распоряжений, и махнул рукой.
— Пошли.
— Ну и как тебе? — поинтересовался Элмар, поглядев на мистралийца.
— Больно, — проворчал Кантор.
— Потерпи немного, сейчас Шеллар всех магов соберет, и полечат. Тебя не задело?
— Сам видишь. У меня хорошая кольчуга. А вот ваш король мне не нравится. Как он мог сломать стрелу, если она застряла в доспехе? Она бы просто выпала.
— Тханкварра! — простонал Элмар. — Я так и знал! Я же ему говорил… Сейчас придем, раздену и посмотрю. Силком раздену, если опять начнет упираться. Он что, совсем ничего не чувствует?
— Так бывает, — заметил Кантор, стараясь угнаться за размашистым шагом короля и его первого паладина.
— Знаю, — проворчал Элмар. — Со мной тоже бывало. Как ты ухитрился заметить этих стрелков? Их же не было видно.
— Я не увидел, — пояснил Кантор. — Услышал. Я очень хорошо слышу. Мне одно непонятно — почему Жак оказался без всякой защиты? Его что, не предупредили?
— Понятия не имею. Спросишь у Шеллара, если тебе интересно.
Король стремительно шагал впереди, на ходу отдавая краткие указания попадавшимся по пути людям. Начальнику стражи — убрать трупы из банкетного зала, распорядителю церемоний — прибрать этот самый зал, камердинеру — подать в королевские апартаменты вина и кофе, еще кому-то — немедленно найти мага и прислать к нему, высунувшейся на шум роскошной даме — убираться с глаз, ну и так далее.
Добравшись до своей гостиной, Шеллар рухнул в ближайшее кресло и сообщил:
— Что тебе сказать, Элмар? Ощутил я твое хваленое «высокое вдохновение». Дерьмо полнейшее, это из-за него я три раза промазал. И если хочешь знать, жалею, что дал тебе слово. И жалею, что его сдержал. Если с Жаком что-то случилось, я тебе этого не прощу. Себе тоже. И даже если все обойдется, как я посмотрю ему в глаза?
— Шеллар, — перебил его кузен. — Немедленно раздевайся!
Кантор тоже заметил, как потемнела ткань камзола вокруг обломка стрелы. Издали этого не было видно, но сейчас стало совершенно ясно, что их подозрения очень даже обоснованны.
— Отстань, — резко ответил король. — Тебе не хочется говорить на эту тему, но придется.
— Тханкварра! — взвыл Элмар и распахнул королевский камзол, вырывая крючки и петли. — Шеллар, ты идиот! Посмотри на себя! Снимай немедленно! Я тебе говорил, что ты ранен, а ты мне голову морочил своей кольчугой! Это у тебя кольчуга? Где ты взял эту рухлядь? Да что ж ты за недотепа такой!
На рухлядь королевский доспех отнюдь не походил, и Кантору было не вполне понятно, как стрела смогла пробить накладную пластину из драконьей кожи с такого расстояния.
— Элмар, успокойся, — недовольно откликнулся Шеллар, неохотно позволяя содрать с себя камзол вместе с портупеей и кобурой. — Мне не больно.
— Тебе не больно? — продолжал вопить принц-бастард, возясь с застежкой на горловине. — Придурок! Ты истекаешь кровью! Тебе что, жить надоело? Как она расстегивается? Впрочем, хрен с ней…
Он двумя движениями сломал пластину горловины, взялся руками за ворот и, поднапрягшись, рванул. Непробиваемая шкура треснула, как старая холстина, с жалобным звоном посыпались звенья и крупная чешуя, а кольчуга развалилась почти до пояса. Кантор восхищенно покрутил головой и подошел поближе.
— Ай-ай-ай… — сказал он, увидев пропитанную кровью рубашку. — Отчего же так хлещет?
— Да вот, полюбуйся! — Элмар показал ему обломанный наконечник. — «Бабочка». Да еще он его вырвал, когда стрелу ломал. Как же тут не хлестать! Принеси из спальни каких-нибудь полотенец, что ли…
Кантор порылся в шкафу и на всякий случай, чтобы не бегать лишний раз, принес все белье, какое там было. Принц-бастард, ругаясь по-варварски, возился вокруг короля, который взирал на происходящее с растерянным удивлением, как бы все еще не в силах поверить, что это случилось с ним на самом деле. Элмар поймал наконец сосуд, прижал пальцами и спросил:
— Диего, ты колдовать не умеешь? Хоть чуть-чуть. Я его долго не удержу, выскальзывает. И место такое неудобное… На палец левее и выше — и был бы я королем. Шеллар, тебе что, так хотелось, чтобы я бросил пить? Чего молчишь? Шеллар! Тебе до сих пор не больно?
— Уже больно… — растерянно ответил король. — А как же это получилось?
— Говорю же, что кольчуга у тебя дерьмовая! Где ты ее взял?
— В шкафу… — так же растерянно ответил Шеллар.
— Сколько она там пролежала? С самого переворота? И ее никто никогда не доставал, не осматривал, не чистил и вообще ничего не делал? О боги, надо же быть таким недотепой! Хоть бы меня спросил! Ее же попросту сожрала моль!
— Опомнись, какая моль?
— Я имел в виду кожеедов, — зло пояснил Элмар. — Жучки такие есть, кожу жрут… Драконью в том числе. У Этель когда-то точно так же доспех источили, она ж раззява похлеще тебя… Ты что, не видел, что со шкуры чешуя осыпается? Или думал, так и надо?
— Дай я попробую, — попросил Кантор, опускаясь в ближайшее кресло. — Если получится. У меня ведь не всегда получается…
Он несколько раз встряхнул кистями, расправил ладони, закрыл глаза и сосредоточился, ожидая нужного ощущения в пальцах. Порой оно возникало спонтанно, без всяких усилий с его стороны. Зато в других случаях можно было ждать хоть до второго пришествия эльфов, хотя необходимость была не менее насущной. Сейчас знакомое покалывание и жар приходили медленно, с трудом, но все же ему удалось сосредоточить какую-то часть Силы, правда не в пальцах, а в ладонях. На большее надеяться не приходилось.
— Убирай руку, — скомандовал мистралиец и быстро запечатал открытую рану ладонью.
Король коротко вскрикнул.
— Потерпите, — сказал Кантор и для верности прижал сверху вторую ладонь, ловя биение пульса и подстраиваясь под него. Вроде получается, но насколько эффективно это будет?..
Его величество устало откинулся назад и закрыл глаза.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
