Несколькими неделями позднее Беатрис уехала в Калифорнию, и Финн оказался владельцем дома, где когда-то работал простым конюхом.
«Если бы, – думал он, обходя громадные, роскошные пустые комнаты, – если бы только это была Арднаварнха…» Но что поделаешь. Он, Финн О'Киффи Джеймс, ирландец и католик из трущоб Норт-Энда, достиг невозможного. Он проник в наиболее элитный анклав старой гвардии Бикон-Хилла. Он стал владельцем огромного дома на Луисбург-сквер и обладателем целого состояния. И здесь же, за углом, жила его соседка Лилли.
39
Джон Адамс поднял глаза от книги на вошедшую в комнату жену. За окном серело хмурое небо, время было послеполуденное, и он удивился, что она не отправилась, как обычно в это время, на прогулку в карете по городу. Джон заметил, что последние дни она сильно скучала. Она почти не ездила в Нью-Йорк, и он с ощущением собственной вины думал, не съездить ли ему туда с нею самому. Но, черт побери, он был так занят, надо было так много еще сделать для его новой книги. Однако уже близится лето, и он снова махнет с нею в Европу, может быть, в Грецию или даже в Турцию. А пока он мог бы уделять ей побольше времени, по крайней мере, сегодня. Это должно ей понравиться.
– Вот и вы, дорогая, – сказал он, глядя, как она, явно в плохом настроении, сбросила пальто на руки ожидавшей горничной и подошла к камину, чтобы согреть руки.
– Разумеется, это я, Джон, – раздраженно проговорила она. – А где мне еще быть?
Она повернулась к огню спиной и приподняла длинную лиловую шерстяную юбку, чтобы погреть себе зад, что, кажется, слегка шокировало Джона.
Лилли рассмеялась. – Па всегда задирал так свое пальто, – объяснила она. – Согласна, леди это не подобает, но помогает согреться быстрее, чем что-либо другое.
«Кроме занятия любовью», – с тоской подумала она.
– Вы никогда не рассказывали мне о своем отце, я так мало о нем знаю.
– Вы не знаете многого и обо мне, – заметила она. – Но ни то, ни другое не имеет большого значения.
Она взглянула на стоявшие на каминной доске французские часы восемнадцатого века с золочеными херувимами и цветами. Они были великолепными, и стрелки их показывали четыре.
– Еще так рано?! – разочарованно воскликнула она. – Как медленно тянется время!
– Даже вы не можете изменить ход времени, Лилли, – мягко возразил он.
– А если бы могла, то повернула бы его вспять, – быстро ответила она.
– У нас будет гость, – продолжал он. – Некто господин Джеймс. Родственник Корнелиуса Джеймса. Он унаследовал его дом на Луисбург-сквер, а там целая библиотека редких книг. Он в них совершенно не разбирается и просит моего совета. Я пригласил его к чаю. Он придет в пять часов.
– Как интересно, – грустно отозвалась Лилли.
– Да, я тоже так думаю, – улыбнулся ей Джон. – Вам было бы неплохо с ним познакомиться, дорогая моя.
Лилли вздохнула. Она подумала, что любой старик – собиратель книг лучше, чем полное отсутствие гостей.
– Я буду у вас в пять часов, – пообещала она и вышла из комнаты.
Адамс с улыбкой отложил книгу, услышав, как прозвонил колокольчик у двери и как горничная пробежала по вестибюлю к двери.
– Добро пожаловать, молодой человек, добро пожаловать! – радушно воскликнул он, пожимая гостю руку. Он подумал, что широкому в плечах темноволосому юноше с усами и с задумчивыми голубыми глазами было около тридцати лет. С ним вместе в дом с улицы ворвалась волна холодного воздуха и какое-то жизнерадостное возбуждение, словно он готовился к сражению, а не к консультации такого старого книгочея, как он, подумал про себя Джон.
– Рад познакомиться с вами, сэр, – отвечал Финн, разглядывая человека, который был мужем Лилли; обратив внимание на его поношенный, но добротный костюм, на его возраст и отметив искреннее тепло его гостеприимства, он все же не мог не ожесточиться против него.
Вошла горничная с чайным подносом.
– Моя жена присоединится к нам через несколько минут, – улыбаясь, извинился Джон, когда они уселись около камина. – А пока расскажите мне о ваших книгах.
Финн говорил о том, что это были старые книги, возможно, редкие и ценные, но все время ждал, когда услышит знакомый звук шагов Лилли.
Очевидно, на ее туфлях были бархатные подошвы, потому что шагов он так и не услышал, а услышал лишь, как открылась дверь.
– А, наконец-то, Лилли, – встретил ее Джон. – Заходите, познакомьтесь с нашим соседом. Господин Джеймс.
Лилли показалось, что она теряет сознание. На несколько секунд она перенеслась в Арднаварнху, где снова были только она и Финн, двое как всегда неразлучных друзей. Ей захотелось кинуться к нему и обхватить его руками с радостным криком: «Это ты, Финн! Ты! Наконец-то ты вернулся ко мне».
Щеки ее порозовели, и она остановилась, глядя на Финна.
– Вам нездоровится, Лилли? – озабоченно спросил ее муж.
– Я чувствую себя превосходно, – спокойно отвечала она. – Просто господин Джеймс напомнил мне одного давнего знакомого. Это ведь господин Джеймс, не так ли?
– Совершенно верно, мэм, – проговорил он, беря ее холодную руку в свою. Она дрожала, а он улыбался. – Финн О'Киффи Джеймс, если быть точным. Это было одним из условий завещания господина Джеймса, – объяснил он, – пожелавшего, чтобы Председателем его компании был Джеймс.
– Вы очень молоды, чтобы быть председателем брокерской компании, – заметил Джон.
– Самый молодой на Уолл-стрит, сэр.
Финн победоносно усмехнулся в сторону Лилли. Он мог поклясться, что в ее удивленных глазах сверкнули слезы. То была минута его торжества. Он был тем, ради чего работал изо всех сил, на что надеялся, чего ждал все эти долгие годы. Его сердце и даже желудок сжались от любви, хотя он по-прежнему говорил себе, что ненавидит Лилли. Что он с нею сочтется за все.
Руки Лилли дрожали, когда она передавала ему чашку с чаем, и его слабая понимающая улыбка говорила о том, что она в его власти. Стоит только ему рассказать ее мужу всю правду, и ее новая жизнь будет сломана, как она когда-то сломала его собственную.
Финн с воодушевлением рассказывал о своей новой библиотеке, но Лилли вряд ли его слышала.
– Я намерен на следующей неделе дать небольшой обед, – сказал Финн перед своим уходом, – и был бы счастлив, если бы вы с госпожой Адамс согласились быть моими гостями.
Джон быстро ответил, что из-за огромного количества работы он вынужден отказаться.
– Тогда, может быть, госпожа Адамс придет одна?
Лилли бросила на него яростный взгляд. Финн весело ей улыбнулся; он слишком хорошо знал это выражение ее лица, эти сузившиеся ноздри, этот свирепый взгляд, это притворное равнодушие. О, он отлично понимал ее безумное волнение.
