Лондэн задумался на мгновение, постучал пальцем по виску и улыбнулся.
— Уверена, а зря. Я тут сам немного поразведал и хочу кое-что тебе показать.
И мы очутились на платформе воздушного трамвая в Южном Керни. Но мы попали не в живое воспоминание вроде тех, которыми я так наслаждалась вместе с Лондэном, а скорее в стоп-кадр. Картинка, как и положено стоп-кадру, получилась несколько смазанная.
— Ну, и что теперь? — спросила я, когда мы зашагали вдоль платформы.
— Присмотрись, не узнаешь ли кого.
Я вошла в салон и внимательно оглядела всех персонажей, благо они застыли, как статуи. Наиболее четко отпечатались в памяти лица неандертальца-водителя, расфуфыренной дамы, хозяйки ###феи Динь-Динь и тетеньки с кроссвордом. Остальные сохранились в виде обобщенных женских образов, с которыми у меня не возникало никаких ассоциаций. Я указала на них.
— Хорошо, — сказал Лондэн, — а как насчет нее?
И тут я заметила молодую женщину на лавочке на перроне: она красилась, глядя в зеркальце. Мы подошли поближе, и я пристально вгляделась в медленно проступающее из глубины подсознания ничем не примечательное лицо.
— Я и смотрела-то на нее всего минуту, не больше, Лонд. Стройная, лет двадцати пяти, красные туфельки. А что?
— Она торчала там, когда ты приехала. Она была на платформе, с которой отправляются в южном направлении воздушные трамваи и на которой все они останавливаются, — но не села ни в один. Тебе это не кажется подозрительным?
— Вообще-то нет.
— Нет, — сокрушенно вздохнул Лондэн. — Не такая уж это серьезная улика, да? Но подожди, — усмехнулся он, — взгляни-ка вот на это.
Станция исчезла, ее сменила местность возле Уффингтонской Белой лошади в день пикника. Большая «испано-суиза» неподвижно зависла в воздухе где-то в пятидесяти футах над землей. Я внимательно осмотрелась вокруг. Очередная причудливо застывшая сцена. Все были на месте: майор Поуканд, Долл Стрейчи, мой старый крокетный капитан, мамонты, клетчатая скатерть, даже контрабандный сыр. Я посмотрела на Лондэна.
— Пусто, Лонд.
— Ты уверена?
Я вздохнула и снова перебрала взглядом лица. Долл Стрейчи, старая школьная подруга, парень которой на спор поджег собственные штаны; Проу Счай, лишившаяся уха под Билогирском из-за несчастного случая на учениях и в итоге вышедшая замуж за генерала Спортишпага; профессиональный игрок в крокет Альф Видерзейн, который учил меня запускать мяч с сорокаярдовой линии. Даже незнакомая мне прежде Бонни Вуайяж…
— Это еще кто? — спросила я, тыча пальцем в мерцающее передо мной воспоминание.
— Дама, назвавшаяся Зилайей С. Мертц, — ответил Лондэн. — Не узнаешь?
Я прищурилась на ее неприметное лицо. Тогда она ничем мне не запомнилась, а сейчас почему-то казалась знакомой.
— Что-то такое есть, — ответила я. — Может, я уже видела ее раньше?
— Это ты мне должна сказать, Четверг, — пожал плечами Лондэн. — Твои же воспоминания-то. Но если тебе нужна подсказка, посмотри на ее ноги.
Вот оно! Ярко-красные туфли, не исключено, те же самые, что и на девушке с платформы воздушного трамвая!
— В Уэссексе больше одной пары красных туфель, Лонд.
— Ты права, — согласился он. — Я же сказал, это просто догадка.
Тут у меня возникла идея. Не успел Лондэн и рта раскрыть, как мы оказались на площади в Осаке, среди японцев в одежде с нонетотовскими логотипами. Предсказатель, поманив меня, застыл, толпа вокруг нас слилась в неровное пятно, каким обычно предстают мысленному взору большие скопления людей. Застрявшие в памяти логотипы резко выделялись на фоне размытых лиц. Я вглядывалась в толпу, напряженно выискивая женщину с европейскими чертами лица.
— Что-нибудь нашла? — спросил Лондэн, уперев руки в бока и окидывая взглядом всю сцену.
— Ничего, — ответила я. — Минуточку, зайдем-ка на несколько минут назад.
Отмотав минуту назад, я увидела, как она встает из-за столика предсказателя в тот момент, когда он попался мне на глаза. Я подошла поближе и присмотрелась к ее неясной фигуре, силясь разглядеть ноги. И тут в дальнем закоулке моей памяти всплыло воспоминание о том, что я искала. Туфли были определенно красного цвета.
— Это она, так ведь? — спросил Лондэн.
— Да, — пробормотала я, глядя на призрачную фигуру перед собой. — Но все напрасно: моим воспоминаниям не хватает четкости для достоверного опознания.
— Каждому в отдельности, может, и не хватает, — заметил Лондэн, — но теперь я побывал у тебя в памяти и вроде бы выяснил, как она работает. Попробуй совместить эти образы.
Я подумала о женщине на платформе, наложила поверх расплывчатый силуэт на рынке, а затем добавила призрак, представившийся Зилайей С. Мертц. Все три изображения немного померцали и слились. Вышло не очень четко, так что пришлось продолжать. Я откопала в памяти полуразорванную фотографию, которую показали мне Агниц и Резник. Она идеально совпала с выстроенным образом, и мы с Лондэном оценили результат.
— Ну как тебе? — спросил мой муж. — Двадцать пять?
— Может, чуть постарше, — пробормотала я, разглядывая мнеморобот женщины, задавшейся целью меня извести.
Надо закрепить его в памяти.
Лицо простое, почти без макияжа, светлые волосы коротко подстрижены, челка асимметричная. Она ничем не напоминала убийцу. Я быстро перебрала всю имевшуюся у меня информацию. Провалившееся расследование ТИПА-5 дало мне несколько ключей — постоянное упоминание фамилии Аид, инициалы А. А., а потом, ее все-таки можно снять на фотопленку. Конечно, не Ахерон под чужой личиной, но…
— Черт…
— Что?
— Это Аид.
— Не может быть. Ты его убила.
— Я убила Ахерона. У него был брат по имени Стикс — почему бы не оказаться еще и сестре?
Мы нервно переглянулись и уставились на возникшую перед нами мнемограмму. Чем-то она действительно напоминала Ахерона. Высокая, как и Аид, с тонкими губами. Этого было недостаточно: в конце концов, мало ли высоких людей с тонкими губами, а вот гениев порока среди них точно единицы. Но ее глаза, несомненно, походили на глаза Аида — в них царила такая же непроглядная тьма.
— Немудрено, что у нее на тебя зуб, — прошептал Лондэн. — Ты убила ее брата.
— Умеешь ты девушку успокоить, Лондэн, — ответила я. — Спасибо большое.
— Извини. Значит, теперь мы знаем, что вторая «А» — это фамилия «Аид». А вот что означает первая?
— Ахерон — приток Стикса, — тихо сказала я. — Так же, как и Флегетон, Коцит, Лета и… Аорнида.
Никогда прежде мне не случалось так огорчаться, установив личность подозреваемого. Но что-то не давало мне покоя. Чего-то я не улавливала — как будто слушала телевизор из соседней комнаты. Звучит тревожная музыка, а что происходит на экране, не известно.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
