— Я скажу ему, что хочу с ним поговорить в связи с идущим в данный момент расследованием убийства. Если он почувствует необходимость взять с собой юриста — это его право. Впрочем, не думаю, что он станет сейчас это делать. — Дэлглиш присел за свой стол. — Возможно, он все еще в палате. Я напишу ему записку, в которой попрошу встретиться со мной как можно быстрее. Ее доставит Бентон-Смит и привезет лорда сюда. У Мартлшема почти наверняка есть квартира в Лондоне, и мы можем подъехать к нему домой, если так будет удобнее. Однако я думаю, что он вернется вместе с Бентоном.
Кейт прошла к окну и стала ждать, пока Дэлглиш допишет.
— Он не похож на убийцу, — сказала она.
— Как и все остальные — Маркус Дюпейн, Кэролайн Дюпейн, Мюрел Годбай, Талли Клаттон, миссис Фарадей, миссис Стрикленд, Джеймс Калдер-Хейл, Райан Арчер. Да только один из них совершил двойное убийство. После встречи с лордом Мартлшемом мы, возможно, приблизимся к пониманию, кто именно.
Кейт повернулась и посмотрела на Дэлглиша:
— Но вы уже знаете, сэр, не правда ли?
— Думаю, все мы знаем. Однако знать и доказать — две разные вещи, Кейт.
Кейт знала, что он не станет называть имя, пока они не будут готовы произвести арест. Вулкан останется Вулканом. И ей казалось, что она понимает почему. Еще молодым констеблем Дэлглиш оказался вовлеченным в расследование убийства, в котором были допущены грубые ошибки. Был арестован и приговорен невиновный человек. Констеблем Адам стал недавно, вины на нем не было, и все же кое-какие уроки Дэлглиш из случившегося извлек. Для Эй-Ди величайшая опасность, грозящая расследованию, особенно расследованию убийства, всегда одна и та же. Это слишком легкий выбор главного подозреваемого, концентрация усилий на доказательстве его вины, пренебрежение другими направлениями в поиске и неизбежные изъяны в суждениях, которые лишают работающих в команде людей способности допустить, что они могут ошибаться. Второй принцип — не совершать предварительного ареста, который способен свести на нет и само расследование, и последующие процедуры в суде. Исключение — необходимость защитить третье лицо. С момента второго убийства Вулкан перестал представлять опасность. Ждать осталось недолго. Финал стал виден раньше, чем Кейт могла предположить.
После отъезда Бентона-Смита в палату лордов Дэлглиш в течение минуты сидел молча. Кейт ждала. Потом он сказал:
— Я хочу, чтобы вы поехали в Суотлинг, Кейт, и привезли Кэролайн Дюпейн. Это не арест, но, по моим предположениям, она поедет. Правда, так будет удобнее нам, а не ей. — Заметив удивление на лице Кейт, он добавил: — Возможно, я рискую, и тем не менее я уверен в правоте Талли Клаттон. И что бы лорд ни сказал нам, у меня сильное предчувствие, что это окажется связано с Кэролайн Дюпейн и ее квартирой в музее. Если я ошибаюсь и связи нет, то постараюсь позвонить на ваш мобильный до того, как вы достигнете Ричмонда.
2
Лорд Мартлшем приехал в Ярд через тридцать минут, и его сразу препроводили в кабинет Дэлглиша. Аристократ был собран, хотя и очень бледен; войдя, он, казалось, сомневался, следует ли жать руку в знак приветствия. Собеседники сели к столу у окна, друг напротив друга. Взглянув на побледневшее лицо лорда, Дэлглиш убедился, что Мартлшем знает, зачем его вызвали. Формальность встречи, тот факт, что его привели в эту унылую, официального вида комнату, голое пространство светлого дерева между ними — все это говорило само за себя. Его призвали не для праздной беседы, а он явно и не предполагал ничего такого. Глядя на лорда, Дэлглиш понимал, почему Талли Клаттон нашла его симпатичным. Его лицо было одним из тех, к которым слово «красивое» не совсем подходит, однако выражение некой уязвимой доверчивости делало лорда по-мужски привлекательным.
Без всякого вступления Дэлглиш сказал:
— Миссис Таллула Клаттон, работающая в музее Дюпейна экономкой, сегодня днем узнала в вас автомобилиста, который в прошлую пятницу, первого ноября, около шести часов ее сбил. Тем вечером в музее Дюпейна были убиты двое: доктор Невил Дюпейн и мисс Селия Меллок. Мне придется спросить вас, были ли вы там.
До сих пор лорд Мартлшем держал руки на коленях. Теперь он их поднял и, сцепив, сложил на столе. Вены потемнели, под туго натянутой кожей мраморно светились костяшки пальцев.
— Миссис Клаттон права, — сказал он. — Я был там и действительно ее сбил. Я надеюсь, что нанесенный ей урон — не больший, чем мне тогда показалось. Она сказала, что с ней все в порядке.
— Она была всего лишь поцарапана. Почему вы не объявились раньше?
— Потому что надеялся, что этот момент никогда не наступит. Я не совершал ничего противозаконного, но не хотел, чтобы стало известно о местах, в которых я бываю. Вот почему я поспешил уехать.
— Однако позже, узнав о первом убийстве, вы не могли не понимать, что ваше свидетельство существенно, что объявиться — ваша обязанность.
— Да. Наверное, я и вправду это понимал. Как понимал и то, что не имею никакого отношения к убийству. Я даже не знал, что пожар возник в результате поджога. Если мне что и приходило в голову, так это мысль о разложенном кем-то праздничном костре, который вышел из-под контроля. Я убедил себя, что мой выход из тени лишь запутает следствие и поставит в неловкое положение и меня, и других. Когда этим утром я узнал о втором убийстве, все усложнилось. Я решил хранить молчание, однако в том случае, если меня узнают, говорить правду. Я не считал, что создаю тем самым помехи ходу следствия. Ни к одной из смертей я не имел никакого отношения. Я не пытаюсь себя защищать — просто объясняю, как все происходило. После убийства доктора Дюпейна необходимости объявляться не было, и это повлияло на мои последующие действия. С каждым следующим часом мне становилось все сложнее действовать в соответствии с принятыми решениями.
— Так почему вы там оказались?
— Если бы вы задали мне этот вопрос после смерти Дюпейна, я бы ответил вам, что хотел съехать с дороги и отдохнуть, воспользовавшись для этого стоянкой музея. Когда же я проснулся, то понял, что опоздал на встречу, и должен был поторапливаться. Опыт вранья у меня небольшой, и я сомневался в убедительности моих слов и тем не менее считал, что попробовать стоит. Или я мог оспорить показания миссис Клаттон. Противопоставить ее слову — мое. Вторая смерть все изменила. Я знал Селию Меллок. В тот вечер я приехал в музей для встречи с ней.
Воцарилось молчание. Дэлглиш спросил:
— Вам это удалось?
— Нет. Ее там не было. Мы договорились встретиться на стоянке, за лавровыми кустами, справа от дома. Встреча была назначена на шесть пятнадцать — освободиться раньше я не мог. Я еще и опоздал. Ее машины там не было. Я пытался позвонить на мобильный, но она не отвечала. Решив, что она или вообще не собиралась там быть, или устала ждать, я уехал. Я не думал, что кого-нибудь повстречаю, и ехал быстрее, чем следовало. В результате — это происшествие.
— Каковы были ваши отношения с Селией Меллок?
— Мы в течение недолгого времени были любовниками. Я хотел разорвать отношения, а она — нет. Вот так. Впрочем, кажется, Селия смирилась с тем, что разрыв неизбежен. Нам вообще не следовало начинать. Она попросила меня о последней встрече. Стоянка была нашим обычным местом. Ночью там совершенно никого нет. Мы никогда не опасались, что нас обнаружат. А если бы кто и увидел — мы ведь все равно не делали ничего противозаконного.
Опять повисло молчание. Мартлшем смотрел на свои руки. Он опять положил их на колени.
— Вы сказали, что пришли сюда говорить правду, — произнес Дэлглиш. — А вот это неправда, не так ли? Селию Меллок нашли в музее мертвой. Мы полагаем, что ее убили именно в Комнате убийств. У вас есть какие-нибудь предположения, как она попала в музей?
Мартлшем съежился на своем стуле. Не поднимая глаз, он сказал:
— Никаких. Она могла прийти туда заранее — возможно, чтобы встретиться с кем-то еще, и спряталась — например, в подвале, в архивах, скажем, — а когда в пять заперли двери, оказалась в ловушке; возможно, вместе с убийцей.
