— Откуда вы знаете об архивах и о том, что двери запирают в пять?
— Я бывал в музее. Имею в виду, в качестве посетителя.
— Вы не первый, кто дает такое объяснение. Я нахожу такое совпадение интересным. Однако у Селии Меллок был и другой способ попасть в Комнату убийств, не правда ли? Через дверь из квартиры Кэролайн Дюпейн. Не там ли вы договорились встретиться?
Теперь лорд Мартлшем поднял голову и встретился взглядом с Дэлглишем. Он был в отчаянии.
— Я не убивал ее. Я не любил ее и никогда этого от нее не скрывал. Наша связь была ошибкой, я нанес ей вред. Она думала, что нашла во мне все, в чем нуждалась: отца, любовника, друга, поддержку, защиту. Я не дал ей ничего из этого. Не свяжись Селия со мной, она не была бы мертва. Но я не убивал ее и не знаю, кто убийца.
— Почему музей Дюпейна? — спросил Дэлглиш. — Ведь вы не занимались любовью на автомобильной стоянке, верно? С какой стати вам заниматься сексом в столь неудобных условиях, когда в вашем распоряжении была ее квартира и весь Лондон? Я предполагаю, что вы встречались в квартире Кэролайн Дюпейн. Я попрошу объяснений от мисс Кэролайн, но сначала я хотел бы услышать ваши. Вы общались с мисс Дюпейн с тех пор, как умерла Селия Меллок?
— Да, — ответил лорд, — я позвонил ей, когда обо всем узнал. Я поставил ее в известность, о чем собираюсь говорить вам, если буду опознан. Мисс Дюпейн исходила сарказмом. Сказала, что я так просто не отделаюсь. Она не была взволнована. Скорее жестоко, цинично веселилась. Я сказал ей, что, если на меня будут давить, мне, возможно, придется открыть всю правду.
Голос Дэлглиша прозвучал почти ласково:
— И какова же вся правда, лорд Мартлшем?
— Да, наверное, будет лучше, если я вам расскажу. Мы действительно время от времени встречались в той квартире. Кэролайн Дюпейн сделала для нас две копии ключей.
— Хотя у Селии имелась собственная Квартира?
— Я туда как-то приходил. Только однажды. Я не чувствовал себя там в безопасности, и Селия сама не любила пользоваться своей квартирой.
— Как долго вы дружите с Кэролайн Дюпейн?
— Я бы не сказал, что мы дружим, — с несчастным видом ответил лорд Мартлшем.
— Нет, вы, несомненно, дружите. Будучи женщиной очень замкнутой, она предоставляет в ваше распоряжение квартиру, дает вам и Селии Меллок ключи. Мисс Дюпейн сказала мне, что не встречалась с Селией с тех пор, как та в 2001 году покинула колледж Суотлинг. Вы скажете — она лжет?
Мартлшем посмотрел на него. Помолчав, он, печально улыбнувшись, сказал:
— Нет, она не лжет. Не очень у меня складно выходит, правда? Для умелого следователя многовато противоречий.
— Это не игра, лорд Мартлшем. Селия Меллок мертва. Мертв и Невил Дюпейн. Вы знали его — близко или хоть как-то?
— Я никогда его не встречал. И впервые услышал о нем, прочитав об убийстве.
— Получается, что мы вернулись к моему вопросу. В чем заключается правда, лорд Мартлшем?
Вот теперь лорд был готов говорить. На столе стояли кувшин с водой и стакан. Мартлшем попытался налить себе воды, но его руки дрожали. Пирс наклонился и наполнил стакан. Они ждали, пока лорд Мартлшем медленно пил воду. Когда он наконец заговорил, его голос был тверд.
— Мы были членами одного клуба и встречались в квартире Кэролайн Дюпейн. Он назывался «Клуб-96». Мы приходили туда ради секса. Думаю, клуб основал ее муж, хотя я не уверен. Там все секретно, в том числе и само членство. Мы могли привести одного человека и знали только его данные. Встречи устраивались через Интернет, на зашифрованном сайте. Мы приходили туда только ради этого — ради наслаждений. Секс с одной женщиной, с двумя, групповой секс — как угодно. Мы получали — или нам казалось, что получали, — столько радости от этого, мы почти не знали забот. И тем не менее все рухнуло. Мы не могли избежать некоторых проблем, которые сами себе создавали: время от времени на меня наваливалось черное отчаяние. Так бывает, когда понимаешь, что Англия, которую ты знал, Англия, за которую дрался твой отец, — она умирает, и ты умираешь вместе с ней. Приходило понимание, что моя жизнь основана на лжи. Я не надеюсь, что смогу объяснить. Никого из нас не эксплуатировали, не использовали, никто не занимался этим ради денег, там не было несовершеннолетних, никого, кому легко нанести вред. Для претензий — никаких поводов. Мы были как дети. Испорченные дети, если вам угодно. Однако во всем происходившем было что-то невинное.
Дэлглиш молчал. Квартира, что и говорить, подходила идеально. Не видный с дороги въезд, деревья, кусты, место для парковки, отдельный вход в квартиру, полнейшая неприкосновенность. Он спросил:
— Как Селия Меллок стала членом этого клуба?
— Не через меня. Не знаю. Это я и пытался объяснить. На этом был основан клуб. Никто никого не знает — за исключением того, кто ее впервые привел.
— И у вас нет никаких соображений, кто бы это мог быть?
— Никаких. Мы с Селией нарушили все правила. Она влюбилась. Опасная слабость, не предусмотренная порядками «Клуба-96». Мы встречались ради секса за пределами клуба, и это тоже было нарушением. Мы пользовались музеем для частных встреч. Что также против правил.
— Я нахожу странным тот факт, что Селию приняли в этот клуб, — сказал Дэлглиш. — Ей было девятнадцать лет. Вряд ли стоит ждать благоразумия от девушки этого возраста. Была ли она достаточно зрелой и искушенной для отношений такого рода? Не считали ли ее источником риска? И не умерла ли она именно потому, что представляла опасность?
На этот раз возражения были яростными:
— Нет! Нет, этот клуб не такой! Ни один из нас не чувствовал, что чем-то рискует.
Дэлглиш задумался. Может, так и было. Они ощущали себя в безопасности не только благодаря удобному расположению квартиры, изощренности в подходах и взаимному доверию. Эти мужчины и женщины привыкли к силе, к манипулированию ею; они никогда не поверили бы в то, что могут оказаться под ударом.
— Селия была на втором месяце беременности, — сказал Дэлглиш. — Могла ли она считать этого ребенка и вашим тоже?
— Могла. Возможно, именно поэтому ей и понадобилось со мной срочно встретиться. Однако я не мог сделать ее беременной. От меня не может забеременеть ни одна женщина. В отрочестве я переболел свинкой. Я никогда не смогу стать отцом. — В его глазах стояла боль. — Думаю, это повлияло на мое отношение к сексу, — продолжил он. — Я не оправдываюсь, но предназначение секса — в продолжении рода. Если это невозможно, никогда не будет возможно, то половой акт теряет значимость и становится лишь способом разрядки. Это все, что мне было нужно от «Клуба-96», — разрядка.
Некоторое время они сидели молча, потом лорд Мартлшем сказал:
— Есть слова и действия, из которых становится ясно, что представляет собой любой мужчина. Однажды сказанные, однажды сделанные, они исключают возможность оправдания или объяснения. Оки говорят о вас; они то, что вы есть. Вы больше не можете «делать вид». Теперь вы знаете. Они остаются, и их нельзя ни изменить, ни забыть.
— Не исключено, что их можно простить, — заметил Дэлглиш.
— Не простят люди, когда узнают. Не сможет простить сам человек. Вот Всевышний… Наверное, он может простить. Однако, как кто-то сказал, «это его профессия». Когда я уезжал с пожара, то понимал — это не праздничный костер. Какой еще праздничный костер? Я понимал, что кому-то может грозить опасность или кого-то можно спасти. Но запаниковал и уехал.
— Вы остановились, чтобы проверить, все ли в порядке с миссис Клаттон.
— Вы указываете на это в качестве смягчающего обстоятельства, коммандер?
— Нет, я просто отмечаю этот факт.
Они опять замолчали.
— Перед тем как уехать, вы заходили в квартиру мисс Дюпейн? — спросил Дэлглиш.
— Я только отпер дверь. В холле было темно, лифт стоял на первом этаже.
— Вы вполне в этом уверены? Лифт находился на первом этаже?
— Уверен. Из этого я понял, что Селии в квартире нет.
После очередной паузы Мартлшем сказал:
