5
Вся команда собралась в одной комнате. Было около половины восьмого или чуть позже.
— Теперь мы знаем, кто, как и почему, — сказал Дэлглиш. — Но все улики косвенные. У нас нет ни одного конкретного доказательства, прямо связывающего Вулкана с любой из жертв. Расследование пока что не закончено. Дело могут допустить до суда лишь при вероятности обвинения больше пятидесяти процентов, и при наличии компетентного юриста на стороне защиты обвинение может провалиться.
— И одно можно сказать точно, сэр, — вступил Пирс, — защита будет более чем компетентной. Она может представить случай с Дюпейном как самоубийство. На его постоянный стресс указывает многое. А если Дюпейна не убивали, то связь между двумя смертями рушится. Мотивы убийства Селии Меллок могут иметь сексуальную природу: ее мог убить насильник. Остается и тот неудобный факт, что она могла незаметно попасть в музей в прошлую пятницу, днем, а ее убийца тогда же незаметно исчезнуть. Она могла приехать в любой момент, чтобы позже встретиться с Мартлшемом. Если она прибыла на такси, то жаль, что до сих пор не объявился водитель. Впрочем, он может оказаться в отпуске…
— И тем не менее пока все складывается, — сказала Кейт, повернувшись к Дэлглишу. — Может, это и косвенные улики, однако убедительные. Подумайте о бросающихся в глаза фактах. Утерянная сумочка и причины, по которым ее взяли. Отпечатки ладоней на двери в квартиру. Местоположение лифта: когда приезжал Мартлшем, он стоял на первом этаже. Оборванные фиалки. Попытка скопировать предыдущие убийства.
— С уверенностью можно говорить только о второй смерти, — сказал молчавший до сих пор Бентон-Смит. — Первая почти наверняка была совпадением. Хотя кто бы ни убил Селию Меллок, он мог знать — должен был знать — о первом убийстве.
— Выходит, сэр, время для ареста еще не пришло?
— Нам нужно продолжать допросы — теперь уже под запись и в присутствии адвоката. Если мы не добьемся чистосердечного признания — а я на такое не рассчитываю, — мы можем при наличии терпения дождаться оговорки или нестыковки в показаниях. А теперь о сообщении миссис Клаттон. Что в точности она сказала?
— Что у нее есть некая информация, — ответил Бентон-Смит, — которую она хотела бы передать вам, сэр, но не по телефону. Миссис Клаттон беспокоилась, сумеет ли она увидеться с вами лично, сэр. Хотя сказала, что это не срочно, что можно и завтра. У меня возникло ощущение, будто она сожалеет о звонке.
— А Райан Арчер? Он живет в коттедже?
— Миссис Клаттон не говорила обратного.
Дэлглиш секунду помолчал. Потом сказал:
— Нет, завтра нельзя. Нужно увидеться с ней сегодня вечером. Я хочу, чтобы вы поехали со мной, Кейт. Нельзя оставлять миссис Клаттон одну в коттедже, лишь под защитой этого мальчика.
— Не думаете же вы, что она в опасности? — спросил Пирс. — Совершить второе убийство Вулкана вынудили обстоятельства. У нас нет оснований ждать третьего.
Дэлглиш не ответил. Он повернулся к Кейт:
— Вы не будете против, Кейт, если останетесь с ней на ночь? В свободной комнате, судя по всему, живет мальчик — возможно, вам придется провести ночь в кресле.
— Все будет в порядке, сэр.
— Послушаем, что нам расскажет миссис Клаттон. Будьте добры, позвоните ей, Кейт, и скажите, что мы уже в пути. Пирс и Бентон, если я не перезвоню, встречаемся здесь завтра, в восемь утра.
6
Будь все как обычно, Талли прикидывала бы теперь, что приготовить на ранний ужин, и нагружала поднос, если бы собиралась есть, сидя перед телевизором. Хотя скорее всего она накрывала бы сейчас стол скатертью. Талли предпочитала ужинать с соблюдением некоторых формальностей, иначе ее преследовало неясное чувство вины: если она слишком часто будет есть в кресле, с подносом на коленях, то скатится к неряшливости и самопотаканию. К тому же за столом удобнее сидеть. К этому моменту Талли обычно заканчивала со всеми делами, и вечерняя еда приносила радость, становилась еще одним уютным обычаем одинокой жизни.
Однако этим вечером у нее не получилось собраться и озаботиться даже простейшими приготовлениями. Наверное, она сделала ошибку, перехватив чая с печеньем. Талли обнаружила, что не переставая, без всякой цели ходит вокруг стола и, судя по всему, не может себя контролировать. Озарение, снизошедшее на нее в музее, было столь незатейливым и столь необычайным по своим последствиям, что ни о чем другом она не могла думать. В один из первых визитов коммандер Дэлглиш попросил ее подумать обо всем, что произошло в день смерти доктора Дюпейна, и записывать каждую сколь угодно маленькую деталь. Таких не оказалось. Теперь же Талли недоумевала, почему мысль об этой детали не пришла ей в голову раньше. Хотя тогда даже тщательные размышления не привели бы к ней. Наверное, здесь одновременно повлияли мысли, картины перед глазами, звуки и чувство воображаемого соучастия, которое вспышкой осветило ее память. Она сидела за столом, вытянув вдоль его поверхности обе руки, неподвижная и отвлеченная, словно кукла, которую здесь посадили в ожидании невидимой тарелки с едой. Талли спрашивала себя, не ошиблась ли со временем, с последовательностью событий или выводами. И понимала: ошибки нет. Осознание было полным.
Звонок телефона заставил ее подпрыгнуть. Талли редко звонили после закрытия музея, и она подняла трубку не сразу. Могла опять звонить Дженнифер; Талли слишком устала, чтобы иметь дело с ее вопросами и изматывающей заботой. Она с облегчением вздохнула. Звонила инспектор Мискин, сказавшая, что коммандер Дэлглиш хочет ее увидеть сегодня вечером. Он и Кейт были уже в пути.
Внезапно Талли в ужасе вцепилась в край стола. Воздух сотряс потусторонний вопль. Сначала он показался ей человеческим, потом она поняла, что визг агонии исходит из глотки животного. Да это же Кот! Она наклонилась за ключами и бросилась к двери. Схватила лежащий на полочке фонарик, сорвала с крючка ближайший плащ — это оказался макинтош. Накинув его на плечи, она попыталась вставить ключи в оба замка. Они лишь скользили по металлу. Усилием воли Талли заставила руки перестать дрожать, и ключи вошли в свои гнезда. Теперь засовы. Наконец дверь отворилась, и она выбежала в темноту.
Этой ночью облака висели низко, звезд почти не было, мерцала ущербная луна. Единственный свет шел сквозь щель в двери, которую Талли оставила приоткрытой. Дул слабый ветер. Он шевелился в деревьях, в траве, словно был живым; дотрагивался до ее лица своими прохладными ладонями. Визг раздавался теперь где-то рядом; он доносился с окраины Хита. Сбежав по тропинке, она толкнула хлипкую калитку и описала фонариком дугу, освещая деревья. Наконец Талли его увидела.
Кот висел на одной из нижних веток; вокруг его задней лапы был стянут ремень, другим концом привязанный к ветке. Животное извивалось и вопило, безрезультатно молотя по воздуху тремя свободными лапами. Талли машинально подбежала и потянулась за котом, однако ветка была слишком для нее высокой; она закричала от боли, когда когти полоснули по тыльной стороне ее руки, и Талли ощутила теплую струйку крови. «Я вернусь, вернусь…» — пробормотала она и побежала обратно к коттеджу. Ей нужны перчатки, стул и нож. Слава Богу, стулья в гостиной достаточно прочны для ее веса! Талли схватила один из них, взяла со стойки нож поострее и через несколько секунд опять оказалась под деревом.
Она быстро установила стул в мягкой почве — так, чтобы спокойно на него встать. Талли бормотала слова ободрения и утешения, но Кот не обращал на них никакого внимания. Держа перед собой макинтош, она обернула им животное и резким движением подняла Кота, взгромоздив его на сук. Вой неожиданно прекратился. С ремнем было труднее. Самый простой способ освободить Кота — ослабить петлю на ноге, но она боялась его когтей. Так что Талли подсунула лезвие под ремень и стала пилить. Прошло не меньше минуты, пока кожа наконец поддалась. Завернув Кота в макинтош целиком, она осторожно спустилась на землю, тут же освободила его, и тот рванул прочь — в Хит.
