— Любовь всегда опасна, не правда ли? Наверное, я всю жизнь ее боялась, боялась этих обязанностей. Теперь я начинаю понимать. — Талли посмотрела Адаму прямо в лицо. — Если ты боишься любви, ты жив лишь наполовину.
Она продолжала на него смотреть, словно ища какой-то надежды или утешения. Однако понять, о чем он думает, было невозможно.
— Вы что-то хотели мне рассказать, — сказал Дэлглиш.
Она улыбнулась:
— Теперь уже не важно, но, когда я позвонила, это казалось важным. Я кое-что вспомнила. Приехав вскоре после пожара, Мюрел первым делом сказала, что нам следует держать бензин под замком. Я не рассказывала ей, что доктора Невила облили бензином. И не могла рассказать, так как сама об этом не знала. Так откуда же ей стало известно? Сначала я сочла это важным, а потом сказала себе, что она могла и угадать. — После паузы Талли спросила: — О Коте, наверное, никаких новостей?
— Этим утром я в музее не был. Не слышал, чтобы он вернулся.
— Вряд ли он важнее остальных забот. Если он не вернется, я надеюсь, что его где-нибудь приютят. Он не особенно привлекательный, на обаяние ему рассчитывать не приходится. И Мюрел повела себя с ним так жестоко. Зачем? Постучи она, я бы ее пустила. Ей не пришлось бы беспокоиться, узнала ли я ее. В конце концов, я была бы мертва. Была бы, не появись вы.
— Мюрел пришлось бы покончить с вами в гостиной, чтобы получилось убийство «под копирку», — ответил Дэлглиш. — И она не могла быть уверенной в том, что вы откроете ей. Я думаю, она могла подслушать ваш звонок из музея. И посчитать, что вы ее не пустите в дом.
Надеясь ее отвлечь, он сказал:
— Замечательные цветы.
— Правда? — Голос Талли стал звонче. — Желтые розы — от мистера Маркуса и мисс Кэролайн, а орхидеи — от миссис Стрикленд. Звонили миссис Фарадей и мистер Калдер-Хейл, они меня сегодня вечером навестят. Быстро распространяются новости, не правда ли? Миссис Стрикленд послала мне записку. Она считает, что нам следует пригласить в музей священника. Я не совсем понимаю, для чего именно. Прочитать несколько молитв, побрызгать святой водой, изгнать злых духов? Миссис Стрикленд написала, что мистер Маркус и мисс Кэролайн всячески это приветствуют. Впрочем, они получили гарантии, что их участие не потребуется. Дюпейны также сказали, что толку от этого не будет, но и особого вреда, возможно, тоже. Для миссис Стрикленд поступок несколько неожиданный, да?
— Пожалуй, слегка неожиданный.
Теперь Талли выглядела очень усталой.
— Я, наверное, лучше пойду. Вам не стоит переутомляться, — сказал коммандер.
— О, я не утомлена. Наоборот, поговорить — такое облегчение. Сегодня рано утром приходила мисс Кэролайн и была очень любезна. Не думаю, что поняла ее до конца. Она хочет, чтобы я осталась в коттедже и приняла на себя в музее часть обязанностей Мюрел. Не прием посетителей и не бухгалтерию, конечно; они дадут объявления и найдут человека с соответствующей квалификацией. Нам теперь понадобится много дополнительных помощников. С уборкой квартиры помогу я. Мисс Кэролайн сказала, что будет чаще там бывать. Это совсем легкая работа: вытирать пыль, размораживать холодильник, класть в стиральную машину постельное белье. У нее есть несколько друзей, которым нужна постель на ночь. Конечно, я с радостью за это возьмусь.
Открылась дверь, и вошла сестра. Она взглянула на Дэлглиша.
— Я должна кое-что проделать с миссис Клаттон, — сказала медсестра. — Возможно, вам лучше подождать снаружи.
— Думаю, мне уже пора уходить, — сказал Дэлглиш.
Он нагнулся, чтобы пожать руку, бессильно лежавшую на покрывале. Однако ответное пожатие было твердым. Посмотрев в глаза под повязкой, Дэлглиш не увидел в них беспокойного выражения, свойственного пожилым людям. Они попрощались, и детектив опять пошел по безличному, стерильному коридору. Ему нечего было ей сказать, нечем помочь. Сказать, что именно включает в себя работа по квартире мисс Дюпейн, — и Талли почти наверняка откажется от нее. Тогда она рискует потерять коттедж и средства к существованию. И ради чего? К тому же Кэролайн Дюпейн обладает необычайной способностью внушать… Впрочем, Талли не так наивна, как Мюрел Годбай. Она слишком осторожна по натуре, чтобы дать себя обвести вокруг пальца. Возможно, со временем Талли поймет, что происходит в квартире. Если такой момент наступит, она сама примет решение.
Навстречу Адаму по коридору шла Кейт. Дэлглиш знал, что она должна обеспечить перевозку Мюрел Годбай.
— Дежурный врач считает, что перевозка ничем не угрожает ее состоянию, — сказала Кейт. — Они явно хотят избавиться от нее как можно быстрее. Звонили из группы по связям с общественностью, сэр. Насчет пресс-конференции. Они хотели бы ее устроить сегодня, попозже.
— Мы можем предоставить им заявление для прессы, но если они ждут меня, то с конференцией стоит потерпеть до понедельника. Есть дела в офисе, да и мне надо уйти сегодня пораньше.
Кейт отвернулась, однако Дэлглиш успел заметить, как она погрустнела.
— Конечно, сэр, — ответила инспектор. — Вы мне говорили. Я понимаю: вам нужно уйти сегодня пораньше.
11
К половине двенадцатого с накопившимися срочными вопросами, требующими внимания Дэлглиша, было покончено, и он мог приступить к написанию отчета о расследовании. О нем уже спрашивали и комиссар, и министр. Дэлглиша впервые попросили представить такой отчет министру, и он надеялся, что это не станет прецедентом. Но сначала — еще одно неоконченное дело. Он попросил Кейт связаться с Суотлингом и сообщить Кэролайн Дюпейн, что коммандер Дэлглиш хотел бы как можно скорее увидеть ее в Нью-Скотленд-Ярде.
Кэролайн приехала через час. Она была одета так, словно собиралась на деловой обед. Темно-зеленый плащ висел драматичными складками, поднятый воротник окаймлял лицо. На губах сверкала помада. Кэролайн села в предложенное кресло и посмотрела на коммандера. В ее глазах светился откровенный вызов, словно они встретились впервые и она оценивала его, забавляясь возможными вариантами.
— Наверное, мне следует вас поздравить, — сказала она.
— Нет ни необходимости, ни повода. Я попросил вас прийти сюда, потому что у меня осталось два вопроса.
— Все еще на посту, коммандер? Спрашивайте — если смогу, дам вам ответ.
— В прошлую среду — или позже — сообщали ли вы Мюрел Годбай, что увольняете ее и больше не нуждаетесь в ее услугах?
Он ждал.
— Следствие закончено, Мюрел арестована. Я не пытаюсь грубить или чинить препятствия, но ведь это вас больше не касается, коммандер, не так ли?
— Ответьте, пожалуйста.
— Да. Я сообщила ей об этом в среду, после того как мы с вами побывали в моей квартире. Не совсем в таких выражениях, и все же сообщила. Мы были на стоянке. Я ни с кем не советовалась, это было лишь моим решением. Ни мой брат, ни Джеймс Калдер-Хейл не считали ее человеком, подходящим для работы с посетителями. До этого я за нее сражалась: эффективность и верность кое-чего стоят. В среду я пришла к выводу, что они были правы.
Еще один пазл со щелчком встал на место. Так вот почему Годбай вернулась в музей в четверг вечером и оказалась в офисе, когда Талли звонила в полицию. На заданный ей по этому поводу вопрос Мюрел ответила, что накопилась куча работы и она хотела слегка разгрести эти залежи. Только если это правда, то зачем уезжать и потом возвращаться, почему не остаться сразу?
— Годбай пришла, чтобы освободить стол, — сказал Дэлглиш. — Она не могла это делать, пока вокруг находились люди. Для нее это было непереносимым позором.
— Да, разобраться на столе и оставить мне список рекомендаций — что надо сделать в первую очередь, а также предложения по управлению офисом. Добросовестна до последнего.
В голосе Кэролайн не слышалось жалости. Она говорила почти с презрением.
— Ваши коллеги могли считать ее не тем человеком, который нужен на этом месте, — продолжил Дэлглиш, — но турнули вы Мюрел не поэтому, не так ли? К вечеру среды вы уже не сомневались, что вашего брата и Селию убила именно Годбай. Вы не хотели, чтобы она работала в музее в тот момент, когда я ее арестую. А еще эта связь с колледжем. Для вас было важно, чтобы история с убийством не коснулась школы. Правда ведь?
