— Дай этому время, любимый.
Она всегда знала, когда ему больно. Он повел ее за собой на несколько шагов назад из переднего зала. Затем он притянул ее ближе, обнял ее и позволил ей обнять себя. Когда боль уменьшилась, он отстранился и улыбнулся ей. Прочертив пальцем дорожку от нежной впадинки над ее ключицей до шелковистой кожи в вырезе ее платья, он напомнил Вилле о ее обещании.
— Не забудь. У нас с тобой сегодня днем встреча в библиотеке.
Она вздрогнула, и ее темные глаза пристально посмотрели на него. Придвинувшись ближе, Вилла положила свою ладонь на его шею и притянула его вниз для звучного поцелуя.
Натаниэль прищурил глаза.
— Ты же знаешь, что поплатишься за это.
— С радостью, — она послала ему воздушный поцелуй. — А теперь, иди, разбирайся с делами. Я позабочусь о том, что творится здесь.
Натаниэль мог опозорить себя, но Вилле показалось, что Рэндольфа ценили очень высоко. Люди всех социальных классов были здесь, чтобы проводить его в последний путь.
Она увидела Клару, стоящую рядом с очень привлекательным мужчиной, который должен был быть лордом Этериджем. Она увидела сэра Саймона с немного самодовольной, увеличившейся в размерах женщиной, которая выглядела очень интересно.
Также здесь был лорд Ливерпул, хотя Натаниэль не был счастлив увидеть его.
На задворках, позади семьи и гостей из высшего общества, собралась готовая расплакаться группа слуг. Все они носили ливреи того или другого титулованного гостя. Один кучер был гигантом с волосами в диком беспорядке, чьи шрамы могли бы заставить померкнуть отметины Рена Портера. Другой был маленьким, оборванным человечком, с заостренными чертами лица и ушами, остроконечными, как у эльфа, что обнаружилось, когда он снял свою аккуратную шляпу лакея.
В точности, как попросил Натаниэль, Вилла стояла вместе с семьей, поддерживая Миртл в ее горе. Сам Натаниэль стоял в стороне, в нескольких ярдах от скорбящих, которые образовали вокруг него пустое пространство.
Вилла так гордилась им, он стоял такой высокий, с прямой спиной, выдерживая все взгляды и злобные шептания. Также она гордилась его чувствительностью, потому что она осознала, было бы гораздо больше беспокойства, если бы он настоял на том, чтобы занять принадлежавшее ему по праву место у края могилы.
Он позволил своей семье оплакивать отца — позволил сосредоточиться на церемонии прощания и скорби, а не на нем.
Когда церемония подошла к концу, и присутствующие на похоронах начали расходиться, они снова стороной обходили Натаниэля. Все, за исключением Клары. С высоко поднятой головой, она подошла прямо к нему и с сочувствием прикоснулась к его руке. Натаниэль накрыл эту руку своей на мгновение, затем выпустил ее и отправил Клару продолжать свой путь. Клара вернулась к своему мужу, который маячил поблизости.
Затем Вилла подумала, что увидела, как лорд Этеридж слегка кивнул Натаниэлю — чуть больше чем моргнул веками — в знак симпатии. Из любопытства Вилла начала наблюдать за отъезжающими гостями более внимательно. Сначала ей было трудно распознавать это, но она решила, что увидела еще не одного человека, которые послали Натаниэлю этот крошечный уважительный кивок.
Как любопытно.
Затем что-то другое привлекло ее внимание.
— Посмотрите туда, — задыхаясь проговорила Вилла. — Это он?
Миртл впилась взглядом в сильно разукрашенный экипаж, расположившийся в стороне от других. Тучная фигура силуэтом вырисовывалась в окне. Пока они смотрели на нее, фигура поднесла к глазам полотняный квадратик.
— Я полагаю, что это так, — выдохнула Миртл.
— Я должна что-то сделать? — запаниковала Вилла. — Сделать реверанс? Поздороваться? Упасть в обморок?
— Если бы он захотел поприветствовать лорда Рирдона, я осмелюсь сказать, он бы так и сделал. На твоем месте, я осталась бы неподвижной.
Разочарованная, Вилла вздохнула.
— Отлично. Останусь неподвижной.
Наконец, Вилла и Миртл вернулись в свой экипаж, ожидая Натаниэля. Вилла наблюдала за ним, когда он встал рядом с могилой отца, после того, как все, даже Виктория, ушли оттуда. Он выглядел так одиноко: высокая и темная фигура в траурной одежде. Его голова была опущена вниз.
Вилла хотела пойти к нему. Кажется, его утешало ее присутствие, и она хотела дать ему это. Затем она увидела двух джентльменов, приблизившихся к тому месту, где он стоял.
Один из них был мощным и светловолосым. Другой — худощавым и настороженным. Вилла внимательно наблюдала, но, кажется, они сказали всего несколько словами, а затем ушли прочь. Натаниэль повернулся и направился к экипажу, чтобы присоединиться к ней.
— О, — весело прощебетала Вилла, — это, определенно, были привлекательные джентльмены. Все, что вам нужно — это Лиса, и тогда у вас будет «Катр Руаяль[11]» в полном составе.
Взгляд Натаниэля резко метнулся к ней. Неприкрытый ужас светился в его глазах.
— Что такое? — удивленно заморгала Вилла. — Что я сказала?
Неудача! Опять!
Человек, прятавшийся в убогой комнате, начал ходить взад и вперед. Медленно разгоравшаяся в течение нескольких дней паника превратилась в ад внутри него. Он упал на единственный в комнате расшатанный стул и закрыл лицо руками. Если он провалится, то несомненно умрет. Так много работы, так много лет тщательного, великолепного планирования…
Он медленно выпрямился, необдуманное безумие пришло на смену беспокойству. Возможно, настало время сменить тактику. Никакого планирования, никакого осторожного, кропотливого устройства событий.
И больше никаких Троянских коней. Ни подкупов, ни манипулирования, ни разыгрывания из себя трясущегося дурака, чтобы скрыть смертоносного убийцу внутри. Только стремительный, прямой удар сработает в этот раз — добыть или умереть.
Победитель забирает все.
Лорд Ливерпул, Премьер-министр Англии, шагал взад-вперед по ковру в гостиной. Вилла никак не могла четко усвоить, о чем он говорит. Разглагольствования продолжались уже некоторое время, при этом достаточно долго для непривычного слушателя, чтобы считать их затянутыми.
— Вы говорите, что у вас была книга, прямо там, в Дерритоне, которая рассказывает об истории и деятельности Королевской четверки? И все это написано так, что любой мог прочитать?
— Боже мой, конечно нет! — чистая правда. — Книга написана на латыни с применением шифра.
И Ливерпул, и Натаниэль вздохнули с большим облегчением, так что Вилла продолжила:
— У меня ушел примерно год, чтобы перевести ее так, что каждый в Дерритоне смог прочитать ее.
