подругой.
— Точно! — поддакнула ей та. — У нас свои парни есть.
— Ох, и языкастая ты Верка, — покачала головой Катя.
— Самохина! А чего тебе не нравится? — удивилась та. — У тебя ж, вроде, пока никого на горизонте не намечалось?.. А! Тогда понятно, почему ты за нового мехвода так впряглась! Тогда точно тебе самой мыть!
— Тьфу на вас обеих! — сплюнула сержант.
— Так я сам могу, — немного смущённый от такой интимной перепалки девчонок, Михась обрёл дар речи.
— Гляди-ка, он и разговаривать может! — продолжала хохотать Верка. — А мы думали — статуя в парке!.. Тогда тазик в руки и айда!..
— А после бани стричь его где? — поддержала её Наташка, вызвав новую волну безудержного хохота.
— Я ведь и в рыло дать могу, — посуровела Катя. — И не посмотрю, что мы подруги. Вам делать нехрен?
— Кать, ну чё ты так сразу? — вытирая слёзы от смеха, сбавила тон Наташка. — Тут просто скучно, а вы пришли и сразу дали повод для шуток.
— Во второй кабинке кто-то мыло и шампунь оставил, — сообщила Верка. — Пусть он сразу идёт туда.
Глава 16
Через сорок минут Михась не узнал себя — с началом Чумы и попариться как следует не удавалось, а здесь горячий душ, под которым он с наслаждением стоял несколько минут, потом его подстригли, но не на лысо, а сделав короткую стрижку по стандарту ЮнАрмии. Далее вручили одноразовый станок, которым он сбрил только-только начавшую лезть бороду. Минуту он стоял неподвижно, смотря на себя в зеркало и не узнавая прежнего Михася — в берцах, камуфляже и кепи на голове.
— Прям жених! — снова хохотнула Верка. — Кого приглядел уже или пока выбираешь?
— То моё дило, — буркнул Буряк.
— Ох, Катька, и наплачешься ты с ним, — покачала головой Наташка. — Они ж как — дай попить, а то поесть и переночевать негде.
— Бачили очи, шо куповали, вин ишьте, хоть повылазит, — ответила Самохина.
— Кать, ты чё, ты тоже хохлушка? — удивилась Верка.
— По матери, — кивнула та — и не хохлушка, а украинка. Ладно, хватит ржать. Михась, пошли — тебя надо ещё моему взводу представить.
Взвод юнармейцев-танкистов состоял из восемнадцати парней и двух девчонок, из которых наличествовало три экипажа и ремонтное отделение. Кроме самой Кати во взводе была и Маринка Мохова — наводчик во втором экипаже, дочка капитана, со своим танковым взводом добравшегося до Тополиновки и не давшей уничтожить анклав фанатикам. Сергей Анатольевич очень удивился выбору дочери, но узнав, что дочка Самохина тоже собралась стать танкистом, лишь покачал головой. Оба отца тогда считали, что это девичья блажь схлынет с первыми синяками, шишками и чернотой от масла и солидола под ногтями, вместо маникюра. Но ошиблись — обе приходили домой уставшие и хмурые, но держались. Держались месяц, квартал, полгода, осваивая старую технику, пока Катерина не пришла к отцу и не попросила какие-то запчасти к их танку, ранее взятому с собой как возможного донора для более новых. Василий Петрович тогда хмыкнул и пошёл посмотреть на то, что нагородили юные танкисты. Не найдя криминала, он собрал своих и тогда же они решили дать самый старый танк молодёжи. И что? Через месяц все битые или изношенные узлы перекинули с донора. Квалифицированно перекинули и даже затянули и закрепили всё на совесть, как положено.
А дальше Мохов и Самохин стали учить подрастающее поколение. Да, с азов, да, кое-где и ором, но те не обижались — сами виноваты, если тупили. Вскоре молодёжь разбили по экипажам. Маринке повезло — отец удачно подсунул её в экипаж к двум крепким парням, поставив её наводчицей, второй экипаж стал полностью мальчишечий, а вот Катьке не повезло — наводчик был, ну и всё. Остальные как механики — ни командиром экипажа, ни мехводом не смогли по ряду причин. Собственно, Самохин и не настаивал — подрастающую смену хороших механиков тоже с руками оторвут. Так оно и случилось — до переброски в Херсон парни из её взвода постоянно тёрлись около взрослых танкистов, помогая им с ремонтом техники.
Да и оргвопросы во взводе получились неожиданные — так вышло, что командиром взвода выбрали Катю Самохину. Парни сделали это по двум причинам — Катерина сама по себе была бойкой девчонкой, не боявшаяся спорить ни с Моховым, ни даже с отцом — полковником и главой бронетанкового крыла анклава. Выбивая и выгрызая для своих механиков детали, инструмент и кое-какие преференции, она не только стала своей во взводе, но и превратилась в негласного лидера, стоявшего горой за танковый взвод юнармейцев.
Постепенно два экипажа сработались и теперь представляли сплочённые тройки. Лишь Катя маялась в поисках мехвода — наводчиком на танке вполне мог работать один из парней-механиков. Вениамин Прибылов был направлен к ним лишь из-за того, что раньше помогал отцу в автомастерской. Помогал — да, но подай-принеси не значит самостоятельно исполнять функции механика. Да и пожалели его — сирота. Однако Венька страдал леностью и был человеком настроения. Как и в тот день. После появления Михася у Кати словно отросли крылья — теперь они с мехводом выйдут на соревнования не на танке, а БМП — там был такой зачёт. Двое человек экипажа — и наводчик не нужен. А уж у отца она выпросит дополнительную заправку соляркой и накатает лишние часы на той машине, что без дела стоит в одном из ангаров Тополиновска. И в общаге похлопочет за своего мехвода. В общем, столько вопросов сразу решилось — красота!
Парни из её взвода встретили Михася настороженно, но ровно до тех пор, пока тот не показал вождение на БМП — они до этого не видели, свалив на обед. А потом и по танку указал несколько мелких советов по обслуживанию — видел, что делали люди покойного полковника Головко. Короче, сразу стал своим из-за знаний и покладистого характера. Сразу после этого, все три экипажа начали облагораживать технику снаружи — убирать украинскую символику и наносить российскую, благо вездесущие юнармейцы-трофейщики где-то нашли несколько банок краски и преподнесли однополчанам-танкистам в качестве презента.
* * *
Для ночлега американское руководство разместили в небольшом мотеле — «Легенда». Это майор Суслин подсуетился, проживая там и заодно изыскав отдельную комнату для своего шефа. Вечернее совещание проводили
