Алчущие Звёзды застыли, как по команде, а потом зазвучала их Клятва; и, надо сказать, выглядела она весьма внушительно. Источаемый ими огонь залил всё небо; лучи скрещивались, исполинские знаки древнейшего алфавита появлялись и пропадали вновь, они слагались в слова, означавшие самые глубинные и первозданные понятия, корни корней и основы основ.
Когда они закончили, у меня не осталось сомнений.
Я снял заклятье с пленной Звезды, и освобождённый огнистый шар рванулся вверх, быстро влившись в ряды сородичей. Слуги Замка потянулись прочь, на восток, к своему обиталищу.
Я поспешно спустился вниз, к своей модели Мира. Пора было понять, что с моим Учеником и, вообще, что происходит в столице…
Для начала я попытался проникнуть под плотный занавес Мрака с помощью Читающего Заклятья, но тщетно — ни малейшего отзвука творимой волшбы не достигало даже его сверхчувствительного слуха. Пятно Темноты оставалось неподвижно; Ямерт исчез, и Хрофта тоже нигде не было видно. Не помог и Эритовый Обруч; если я хочу проникнуть за завесу Тьмы, надо отправляться туда телесно.
До самого этого момента удача сопутствовала мне, но теперь, похоже, разобидевшись, повернулась спиной. Сделав сей глубокий философский вывод, я принялся творить заклятье Просветления, одно из самых мощных, какое только знал: и я потерял не так мало времени на это никчемное занятие, прежде чем понял, трижды обругав себя после этого последними словами: как могла Тьма не рассыпаться при появлении самого Властелина Света?! Зря, значит, я оторвал Хрофта от наверняка более важных дел; зря впал в панику, не поняв с самого начала простейшей вещи: Молодые Боги уделили всему устроенному нами Хаосу куда меньше внимания, чем я рассчитывал; владыка Обетованного отправил вниз, в тварный Мир одно из своих астральных тел — увидеть всё как бы своими глазами, а заодно и припугнуть, быть может, этих дерзких.
Я крепко, со всего размаха, треснул себя по лбу с досады. Как я мог не почувствовать этого раньше! Я попался на самую грубую из всех мыслимых приманок!..
Наверное, мое самобичевание не прекратилось бы так быстро, если бы не Читающий Заклятья. Вновь ожил Замок Всех Древних; на сей раз Ворота других Миров открывали не только Макран и Эстери. Но вместе с воинами-людьми в атаку на Хединсей двинулись и Духи, что было гораздо опаснее. Я не поверил собственным ушам, когда Читающий взвизгнул:
«Идут Дети Теней! Идут Лишённые Тел!» — и зачастил, перечисляя имена и роды обитателей дальних, загадочных Миров и земель, где сознание не всегда облекалось плотью или где оно утратило свое грубо-материальное вместилище. Те пространства, где вволю погуляли смерть и разрушение, всегда давали Магам самых страшных, самых свирепых, кровожадных и нерассуждающих подручных — Духи неутомимо охотились за человеческими кровью и сознанием, превратившись в чудовищных вампиров, куда страшнее, чем умершие люди, порой поднимаемые из могил зловредными колдунами. Эти Духи были куда сильнее и опаснее Духов нашей Земли; одни лишь Пожиратели Души, бывшие с ними в прямом родстве, могли бы, пожалуй, потягаться с ними. Давным-давно отгремели знаменитые войны Перворождённых с вторгшимися в наш Мир Лишенными Тел; выжженные в тех битвах равнины на крайнем западе Южного Хьёрварда не залечили раны и по сей день.
Я только успел задуматься над тем, как лучше встретить эту новую угрозу так, чтобы навеки отбить у них охоту хаживать в наш Мир, как Читающий почувствовал новую волну заклятий на вершине Столпа Титанов.
«Берегись, эти тоже отправились за твоей душой!» — выкрикнул мой сотоварищ и продолжал частить какой-то на первый взгляд бессмыслицей.
«Восемью и одиннадцатью ветрами… наискось поток через семь Миров… во владения Первого Смысла… Хрустальная Арфа Утра… струны заглушают ураганы… масло усмиряет волны…»
Он продолжал в таком же духе ещё довольно долго, но мне всё стало уже ясно. Мои собратья по Поколению задумали ни много ни мало, как разорвать связь между моей волшебной сущностью Мага и тем телом, в котором нашло воплощение это сознание. Они отдавали команды, приказывая высвободить свирепую мощь восьми обычных ветров, что движут громадами аэра в нашем Мире, а вдобавок к ним — те одиннадцать магических ветров, что колеблют неохватные толщи всепроникающего эфира; эти громадные силы вливались теперь в серые бесформенные области Астрала. Именно там и создавалась сейчас новая сущность — Астральный Воин; этот воин не имел ничего собственного, кроме лишь вложенного его хозяевами; он создавался для одной-единственной цели — убить моего астрального двойника, рассечь канаты, связывающие воедино то удивительное сочетание сущностей, что в просторечии именуется коротким словом «маг».
Астральная Война хороша тем, что в ней нельзя убить того, кто ничего о ней не ведает, для кого слово «астрал» — не более чем пустой звук; двойники таких неуязвимы, ибо невозможно сразить призрака, если в него самого не заложено знание его смерти.
Я поспешно возводил защитные барьеры; однако это требовало времени — Маги Поколения крали у меня одну бесценную минуту за другой, а я по-прежнему не знал, что произошло с Хагеном.
ГЛАВА V
Оцепенев, Ученик Хедина стоял в Алтарном Чертоге и смотрел на постепенно становящийся всё четче и четче облик Хозяина Солнечного Света, Всемогущего Ямерта, главу Молодых Богов, что ныне самолично спускался в свой Храм, чтобы навести наконец в нём порядок. Меч безвольно повис в ослабевающей руке; смертоносный Диск лежал за пазухой, позабытый. Тану осталось преодолеть лишь несколько шагов до алтаря — но зачем? Он опоздал; теперь всё погибло окончательно. Никогда раньше столь необоримая покорность и обессилевающее отчаяние не овладевали душой неистового в боях Хагена, свирепевшего от вида крови и сражавшегося, не обращая внимания на число окружавших его врагов. Нет, его не ослепил свет, не опалил до смерти пышущий жар; однако силы покидали его, таяли, точно лёд на солнце; и даже сознание не подняло тревогу.
Бородатое лицо над алтарём с неестественно правильными, чеканными чертами, без единой морщинки или родинки на гладкой, блестящей коже, больше всего похожей на тонкий слой раскалённого металла, — лицо Ямерта окончательно обрело плоть; начали прорисовываться шея и плечи.
Хаген не мог отвести взора от лишенных зрачков глаз, горящих белым огнём; ему казалось, они прожигают его насквозь, обращая в пепел саму его душу: где-то в глубине родилась жгучая, вяжущая боль, и, становясь всё сильнее, она толкнула тана вперёд, к белому камню алтаря. Голубой Меч хоть и нерешительно, но начал подниматься для удара.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
