Как рассматривает знакомую обстановку его квартиры.
Как тонкая ткань её юбки облегает её бёдра.
И медлил, медлил. Наслаждаясь её присутствием.
Вика обошла его по кругу, и присела на край дивана.
— Кто это? — взяла со столика фотографию Даньки, которую оставила мама.
— Брат мой, Даня.
— У тебя есть брат? — удивилась Вика.
— Был, — Назар присел рядом и взял из её рук рамку с фото, на котором улыбался брат.
Вечно молодой.
— Дане было шестнадцать, когда он утонул. Они с друзьями пошли кататься на коньках, на озеро. Лёд только встал. Он провалился, и его затянуло под лёд. У озёр оказываются, бывают омуты. Туда-то его и засосало.
Назар говорил всё это, и ему становилось легче, потому что он делился этой тягостной информацией, отдавал часть её, а вместе с ней и боль.
— Мне так жаль, Назар, — глаза Вики наполнились слезами.
— Два дня назад, была как раз годовщина. Мы с тобой в тот день встретились. Я родителей встречал. Они каждый год приезжают на годовщину.
Вика смотрела с таким сочувствием. Неподдельным. Ей действительно было больно.
— Ты как-то упоминал, я помню, в самом начале, — проговорила она, и посмотрела на фото в его руках. — На кого он похож? На тебя только общими чертами.
— Да, — грустно улыбнулся Назар, — весь в маму. Я на отца. Хочешь, познакомлю вас.
— Назар… — Вика поспешно встала, и он за ней.
Повинуясь порыву, обнял со спины, вжался носом в изгиб шеи, дурея от сладкого запаха.
— Вика, моя Птичка, — зашептал горячо, всё крепче сжимая её в своих руках.
— Назар, ты обманул меня, — простонала она, пытаясь выбраться из его рук, хотя он отчётливо почувствовал, как она вздрогнула, когда горячее дыхание коснулось её шеи.
— Вика, да я думать не о ком не мог, и забыл про всех рядом с тобой, — он развернул её, впившись взглядом в её лицо.
— Понимаешь? Никого не было, даже в мыслях у меня, когда ты была рядом!
— Ты должен был мне рассказать, — упрямо отворачивалась она.
— Я просто не успел. А потом ты мне и шанса не дала.
— Не обвиняй меня!
— Да не обвиняю я тебя, — раздраженно выдохнул он. — Я виноват. Только я. Но это не отменяет того, что я люблю тебя.
— Любишь? А Геллу, ты тоже любишь?
— Причём тут Гелла, Вика? Речь обо мне и о тебе. О нас!
— Нет нас, Назар, — она дернулась, и Назару пришлось выпустить её, чтобы не причинить боли.
Он спрятал лицо в ладонях, с силой массируя его пальцами.
— Этому договору много лет. Мне было тогда двадцать два, Гелле и того меньше, девятнадцать. Я тогда только начинал. Взаимное сотрудничество привело к этой помолвке. Тогда мне казалось это правильным. Гелла достойная партия, плюс капитал её семьи. Но всё это поменялось, когда появилась ты, Вика. Путь не сразу, но поменялось.
Вика, молча, слушала его, буравя холодным взглядом, и не оттаивала, не отступала.
— Вот тебе, правда, Вика. Я, как и все люди несовершенен, неидеален. И ты знаешь это. Я поступал с тобой порой несправедливо. Но я люблю тебя, и в этом, правда. Да эти месяцы, я не умирал с тоски. Не дох от печали. Но я и не жил, слышишь. И понял это только сейчас, когда тебя увидел, когда коснулся тебя, когда твоё тепло почувствовал. Я не умру без тебя. Но я останусь неполноценным, ущербным.
— А свадьба, Назар?
— Ну, какая свадьба, Вика. Не будет никакой свадьбы.
— Ты разорвал помолвку? — удивилась она.
— Я разорвал и помолвку, и все дела с семейством Амикян приостановлены.
Она недоверчиво посмотрела на него.
— Мне жаль, наверное, это ударило по твоему бизнесу.
— Да разве это важно, — он снова рискнул подойти к ней.
— Не важно?
— Не важно.
— А что важно? — она спросила это с такой надеждой, что Назар понял, что поступил верно, что решил поговорить с ней.
— Ты важна. Конкретно для меня, — проговорил это, уже почти касаясь её губ. — Я никогда тебя не обманывал, говоря, что люблю тебя, Птичка. Веришь мне?
— Так хочу поверить, — прошелестел её голос.
Он осмотрел всё её лицо, заключив его ладони.
Красивая, гордая Птичка.
— Ну, так решайся, — погладил её губы, большими пальцами, — веришь, или нет?
— Верю, — выдохнула Вика, и сама потянулась к его губам.
Эпилог.
Назар, утягивает меня в каюту, беспрестанно целуя, и наглаживая моё тело.
— Назар, все подумают, что мы с тобой озабоченные, — вырываю с боем слова, потому что он даже и не думает притормозить.
— Кто все? — всё же интересуется, аккуратно проталкивая меня в дверной проём каюты и закрывая дверь.
И всё это, он делает, не ослабляя хватки, всё также прижимает к своему полуобнажённому телу, и, продолжая целовать.
— Капитан… да вся команда, — отвечаю, когда он даёт мне секундную передышку.
— Плевать, Птичка, — Назар освобождает мою грудь из купальника, тут же перемещаясь на неё губами.
— Это наша яхта! — бормочет. — И надо полагать, если мы молодожёны, то будем часто уединяться.
Часто!
Это в понятии Назара, чуть ли не каждый час.
То взгляд ему мой, на завтраке, показался зовущим и горячим. Так, что всему обсуживающему персоналу, пришлось срочно ретироваться из столовой, потому что мы, прилипнув друг-другу, никуда уже уходить, были не способны.
То, купальник на мне очень сексуальный! Такой, что верхняя палуба оказалась, опорочена нашим ярким и коротким сексом.
Сейчас вот, я попросила намазать кремом от загара спинку и вот мы в каюте. И я уже на кровати, совершенно голая.
Назар так вожделенно сжимает меня, так горячо целует, словно всё у нас впервые. Столько страсти в его тёмном взгляде, я просто плавлюсь, каждый раз, когда он вот так смотрит.
И ворчу я только для
