— Никогда наше племя не отказывает в помощи другим путникам, — торжественно произнес джер. — Присаживайтесь и разделите с нами ужин.
Мы послушно присели прямо на землю, дружно заурчав животами. Я все еще отказывалась верить в такую удачу, но, казалось, нам и впрямь выпал шанс спокойно дождаться утра.
— Благодарствуем от души! — затараторил Констан, что заставило меня поежиться от неприятного предчувствия, которое с некоторых пор появлялось каждый раз, едва только мой ученик открывал рот. — Цельный день бродили мы по болоту проклятущему. Устали, проголодались… Если бы не вы, пришлось бы на деревьях ночь коротать. Да и то, мало ли тут чудищ всяких, которые ловки в лазанье по деревьям?..
— В болотах заблудились? — нахмурился один из джеров. — Дурные места. Выморочные…
— Мало будет из них выбраться, — поддакнул второй. — Морок болотный не только за ногу может цапнуть, но и за душу. А потом сгорает человек от лихорадки в три дня…
Известно было, что джеры черезвычайно суеверны и чувствительны к дурному колдовству, сглаз же и вовсе видят повсюду. Так что я не удивилась, когда третий порешил:
— Надо позвать мать Касу, пусть посмотрит, не попортило ли их дурное место. А ты, Дор, пока принеси миски и ложки гостям.
При упоминании некой Касы во мне тут же проснулось любопытство, которое доселе, казалось, благополучно умерло. Джерские колдуньи, о которых я много слышала, весьма отличались от обычных магов. Их дар проявлялся стихийно, и часто его сила пугала даже самых опытных чародеев. Однако джеров сдерживало много всяческих обычаев, которые не позволяли им использовать магию столь широко и безнравственно, как это было свойственно для магов цивилизованного мира, что не давало им прослыть опасными для последних.
Я давно хотела познакомиться с джерским волшебством, правда, не предполагала, как именно это может устроиться. Так что я с интересом следила, как из повозки выходит пожилая грузная женщина в темном платье и головном уборе из хитроумно скрученного платка. Ее почтительно поддерживали под руки, и шла она с необычайным достоинством.
Виро отчетливо икнул. Я повернулась к нему и с удивлением обнаружила, что секретарь сидит, точно кол проглотив, и трясется мелкой дрожью.
«Да что это с ним такое? — с досадой подумала я. — Боится этих джеров, точно они его заживо съедят…»
И тут на меня снизошло весьма неприятное озарение. Только в этот момент я поняла весь ужас ситуации. Это было непростительно — не сообразить, чего же так опасается Виро, носящий человеческую личину, еще в тот момент, когда он начал говорить о том, что к костру джеров нам подходить не стоит. Ясное дело, джерская колдунья моментально почует, что же из себя представляет секретарь на самом деле, ведь умение видеть сглаз, порчу и демонов — это то, чем джеры славятся издревле. А потом…
Я почувствовала, что тоже начинаю трястись мелкой дрожью.
Между тем мать Каса приблизилась к нам вплотную, обвела нас взглядом и отшатнулась, сделав какой-то резкий жест, не сулящий ничего доброго. Джеры, незаметно собравшиеся у нее за спиной, глухо и тревожно заворчали. Мужичонка, которого посылали за тарелками и ложками, тут же спрятал принесенное за спину, как будто опасаясь, что даже наши взгляды могут испоганить посуду. Резко стихла музыка, и вокруг нас, как по мановению волшебной палочки, соткалась плотная, молчаливая толпа.
Тут даже Констан почуял неладное и придвинулся поближе ко мне, часто моргая. Так мы и сидели на земле втроем, не зная, можно ли нам подняться или уже нет.
— Так вот что за гости нынче приходят из лесу и просят места у огня! Никак последние времена настали, как и говорили наши деды, — произнесла Каса, недобро щурясь. — Младшую сестру мы бы, конечно, приветили, — это было обращено ко мне. — Ты ведьма, хоть и слабая, а ведовство — не причина отказывать в месте у костра, равно как и проклятие, которое лежит на тебе.
— Ведьма, ведьма… — прошелестело в толпе.
Каса перевела тяжелый взгляд на Констана. То, что она произнесла, удивило и меня, но рассуждать особо над ее словами было некогда.
— Он-то посильнее тебя будет, но бестолочь, так что и его мы бы не прогнали. В мужчинах сила вредна, но не опасна, когда человек ею не пользуется по темноте своего ума.
— Нет-нет-нет, — жалобно пробормотал Виро, правильно предполагая, что его оставили на десерт. Сейчас он нисколько не напоминал того лощеного франта, каким заявился в Эсворд. Его лицо побелело и заблестело от пота, а брови умоляюще приподнялись.
Мать Каса ткнула в него пальцем и пророкотала:
— Но демону под человечьей личиной лучше бы никогда не видеть нашего костра!
Джеры, уже плотно окружившие нас, пока Каса говорила, всколыхнулись в ужасе.
— Демон?! Злой дух среди нас?..
Я краем глаза заметила, что Дор, тот самый джер, который принес нам тарелки, плюнул на них и отшвырнул в сторону, наглядно демонстрируя, что после случившегося они уже непригодны.
Мать Каса жгла взглядом съежившегося секретаря.
— Я ясно вижу, что ты не человек! Порождение Северных Пустошей, скрывающее свое обличье сильной магией! Если бы ты, — она опять обратилась ко мне, — не была бы столь слаба, то я бы не отпустила и тебя, ибо тот, кто помогает демонам жить среди людей, должен разделить их участь. Однако это не твоих рук дело, и ты можешь уйти со своим вторым спутником. Пусть лес вас судит за глупость или злой умысел…
Я в ужасе слушала ее, отмечая, что Виро с Констаном окаменели, не в силах произнести хоть слово, так что надеяться на них уже нечего. Растерянный Констан с приоткрытым ртом замер, сжав кулаки и переводя взгляд с Виро на ведунью и обратно. Виро все так же трясся, неестественно выпрямив спину и глядя в никуда.
— Поступим же, как полагается! — воскликнула мать Каса, вскинув руки. — Сжечь демона!
«О черт!» — подумала я, до последнего надеясь, что дело обойдется какой-нибудь мелочью вроде вываливания в дегте и перьях. Но нас с Констаном уже оттолкнули в сторону, не глядя, и потащили Виро к большому костру, на котором ранее кипела похлебка, столь милая моему сердцу. Теперь котел отставили в сторону, а у костра спешно копали яму для столба. Молодые джеры с криками разбежались в поисках дров, явно считая, что к сожжению демона надо относиться с большей ответственностью, нежели к варке супа.
Виро жалобно выкрикивал: «Это ошибка!», «Не стоит, право же!» — но ему отвесили пару увесистых затрещин, и он замолк, пустив жалкую струйку крови из носа.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
