После этого все углубились в свои мысли.
Мои были, честно говоря, весьма тревожными. Уж Виро-то знал доподлинно, что джерская колдунья не ошиблась в его отношении. И следовательно, в отношении Констана — тоже. Теперь следовало глядеть в оба, потому что эта история могла стать известной господину Теннонту сразу после нашего возвращения.
И вполне возможно, что господин Теннонт решит, что восторженный остолоп, не имеющий отношения к Лиге, но обладающий неплохими способностями, послужит им куда более удобным инструментом, нежели Каррен Глимминс, являющаяся в их глазах настоящим магом, гибель которого будет расследоваться куда тщательнее. И я не смогу ни остановить их, ни дать впоследствии показания в Трибунале. Как мне ни хотелось выжить, платить за свое спасение жизнью простодушного парня я не собиралась.
Ну вот почему я поддалась порыву и не дала джерам сделать свое дело?..
Между тем усталость делала свое дело, и если бы не мокрая одежда, из-за которой холод пробирал до мозга костей, мы бы давно уже заснули. А так, периодически переругиваясь, Констан с Виро гребли по очереди единственным веслом, а я тряслась и пыталась определить по звездному небу, куда же нас влечет река, берега которой едва угадывались во тьме. Однако астрономия никогда не была в числе наук, кои я полагала полезными в быту, и ничего путного из расположения звезд на небе я не почерпнула. Но ощущения, которые я испытала при падении с обрыва, настолько напоминали те, что я пережила во время битвы с випероморфом, что я практически не сомневалась — это та самая река. Другого такого же мерзкого, холодного водоема было не сыскать по всему княжеству. А значит, она просто обязана вынести нас к Эсворду к утру…
В какой-то момент на меня вновь накатила волна сентиментальности, и я подумала, что никогда еще мне не доводилось преодолевать жизненные трудности в компании, пусть даже и столь ненадежной. Несмотря на то что наше трио в лодке было объединено самой гнусной ложью и подлыми замыслами, за прошедший день мои спутники помогли мне больше, чем все мои знакомые в прошлом и настоящем. Я обманывала Констана, Виро обманывал меня, Констан же постоянно способствовал тому, чтобы нас стремились порешить все встречные, но нельзя было отрицать, что в моменты опасности у нас получалось иногда действовать сообща, пусть даже мне и приходилось первой подавать пример подобной глупости.
Может, мне и не стоит жаловаться высшим силам на жизненную несправедливость, а просто следует принять то, что они посылают, с благодарностью?.. Да, это не те верные и благородные друзья, которые всегда придут на помощь. Ну так и я уже не в том возрасте, чтобы верить в подобные истории. В жизни все выглядит намного скромнее. К примеру, ежели судить по книжкам, так все, кто способен произнести: «Люблю тебя больше жизни!» — должны в итоге либо жениться на объекте своей страсти, либо отравиться. Аптекари были бы богатейшими людьми, если бы действительно каждый обманутый в своих ожиданиях влюбленный решал бы уйти из жизни, но что-то куда большим спросом пользуются слабительные микстуры, нежели яды…
На этой мысли, которая дает понять, что и для любви в своем восприятии жизни я не делала исключения, мои размышления прервались, потому что на берегу резвились утопленницы, сиречь русалки, распространявшие вокруг себя губительное для некрепкого мужского сознания свечение, в котором их скудное одеяние было полупрозрачно и волнительно. Пришлось вновь призвать себя к порядку и не питать иллюзий по поводу своих спутников, так как Виро немедленно попытался к ним присоединиться, заставив меня всерьез задуматься, не самый ли бестолковый демон этого мира выпал на мою долю. Но, к счастью, как раз была очередь Констана грести, и весло вновь послужило убедительным аргументом в жарком споре, который разгорелся между мной и секретарем по поводу его намерений. Не могу не отметить, что во время спора мы занимали следующее положение: я мертвой хваткой вцепилась в его брыкающиеся ноги, а сам Виро, перевесившись через борт, яростно греб обеими руками в направлении берега, грозя вот-вот опрокинуть лодку.
Когда обмякшее тело секретаря было уложено на дно, я некоторое время непечатно оскорбляла русалок, обещая им всяческие беды и напасти. Русалки в долгу не оставались. Бессмертная сущность, по-видимому, позволила им даже в пустынной сельской местности освоить те же выражения, что и мне. Долго еще базарная брань стояла над рекой, вынуждая Констана грести изо всех сил. Попыток перевернуть лодку утопленницы не предпринимали, явно предполагая, что ежели я утопну и пополню их ряды, то об этом пожалеют все, но голова от их визга болела ужасно.
Затем я все-таки задремала и сквозь сон слышала обрывки увещеваний Констана, который доказывал пришедшему в себя Виро, что порядочный человек нипочем русалкой не соблазнится, так как в хозяйстве она непригодна — ни в доме, ни в огороде, а тем паче на сенокосе. Рисковать же утопнуть либо застудиться ради мимолетной связи, не подразумевающей впоследствии женитьбу, рачительный Констан считал несуразной глупостью. Виро своего порыва заметно стыдился, но для порядка огрызался, указывая на примитивность суждения своего оппонента, которому неизвестны понятия телесной красоты и вожделения, кои являются куда более важными аспектами в столь специфической сфере, нежели способность прясть, доить корову и полоть огород.
— Ну вот скажи мне, умник, какой должна быть пригодная женщина в твоем понимании? — услышала я язвительный вопрос Виро и отсоветовала себе просыпаться полностью, так как считала, что подобные беседы никакой пользы не несут, кто бы ни принимал в них участия.
— Известно какие, — охотно подтвердил сию истину Констан. — Смирные нравом, мягкие телом. Работящие и покладистые, у печки сноровистые. И чтоб язык не как помело, а то, бывало, самый терпеливый мужик из дому сойдет, если баба излишне речистая.
— Следовательно, уважаешь тихих да трудолюбивых… А вот взять госпожу Глимминс. Ведь совсем не такова она? Следовательно, недостойная она… э-э-э… женщина?
Я сжала челюсти и напомнила себе, что сама виновата в том, что этот мерзавец сейчас разглагольствует, живой и относительно здоровый.
После некоторой паузы Констан защитил мою честь и достоинство, да так, что я едва не взвыла:
— А вы госпожу Каррен не трожьте! Она вон ради служения магии от обычной-то жизни отказалась, на такое не каждый способен. Замужем ей в таком возрасте ужо не бывать, но она, вишь, не огорчается, а токмо горит желанием защищать простой народ от нечисти, оттого и счастлива в полной мере. И богатства, господин секретарь, заметьте, занятие сие неблагодарное ей не сулит. Призванием это именуется…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
