Все попытки китайских властей по обеспечению устойчивости численности населения на границе терпели неудачу. Между 92 и 94 годами император Хэ объявил географические квоты, призванные для обозначения соотношения народонаселения, рекомендуемого как «верноподданническое и справедливое» (основной путь к государственной должности) в отношении населения своей области. От каждых 20 тысяч зарегистрированных подданных округа раз в год можно было рекомендовать на государственную службу по одному претенденту. От 10 до 20 тысяч человек округа полагалась рекомендация одного кандидата на государственную службу в три года. Но в 101 году население приграничных округов численностью между 10 и 20 тысячами человек получили право рекомендовать по одному кандидату в год. От округов с населением между 5 и 10 тысячами человек могли рекомендовать одного претендента через год. А от округов с населением меньше 5 тысяч человек можно было назначать одного кандидата в три года. По такому изменению квоты можно судить о том, что населения в пограничных районах не хватало и его численность сокращалась. Даже после снижения порогов они выглядели непреодолимыми для многих округов. Ван Фу обратил внимание на то, что из-за нехватки населения руководство округов в его области не могло рекомендовать во власть даже одного-единственного человека на протяжении больше десяти лет. В результате изучения источника географического происхождения реляции «верноподданническое и справедливое», появившейся в «Книге поздней Хань» и на каменных письменах, было получено подтверждение его жалобы9.
В поведении правительства Восточной Хань во время войн с цянами обнаружилась фундаментальная слабость всего режима: его сосредоточение внимания исключительно на области Гуаньдун. Масштаб бедствий цянов и крах цивилизации Хань на западе и северо-западе Китая представляются прямыми следствиями окончательного решения восточного правительства оставить приграничные округа совсем без защиты и удалить население из этого района. Потеря интереса к обеспечению спокойствия на западе и северо-западе империи, что можно наблюдать на протяжении всего правления династии Восточная Хань, проистекает из смещения власти в новую столицу на восток.
Когда столица династии Западная Хань находилась в Гуаньчжуне, правительство проводило политику принудительного переселения подданных в новые поселки, построенные для тех, кто должен следить за императорскими захоронениями. Посредством переселения народа удалось лишить авторитетные провинциальные семьи их влияния на местах и распространить на них беспрекословную власть императорского двора. Зерно и другое продовольствие тогда ввозили из более плодородной области Гуаньдун, и тем самым обеспечивалось демографическое и экономическое благосостояние Гуаньчжуна.
Вельможи двора Западная Хань смотрели на население территории «к востоку от проходов» со смесью подозрительности и презрения. Цзя И (201—169 до н. э.) поделился со своим императором такими вот наблюдениями: «Причина, по которой вы учредили проходы У, Хану и Цзинь, состоит в том, чтобы по большому счету отгородиться от пожалованных поместьями дворян к востоку от гор»10. В трактате «Рассуждения о соли и железе» (Яньте-лунь) Сан Хоньян (казнен в 80 году до н. э.) заметил: «Народ сложил поговорку: „Провинциальный педант не так хорош, как столичный чиновник“.
Все эти грамотеи пришли с восточной стороны гор, и их редко привлекают к обсуждению важных государственных дел»11. Притом что мужчины из Гуаньдуна играли более существенную роль в правительстве Западной Хань после смерти императора У, ситуация действительно изменилась только после перевода столицы в Лоян.
Основатель династии Восточная Хань Гуану и подавляющее большинство его сторонников приехали как раз из областей к югу от Лояна, и остальная часть его самых близких приверженцев вела свое происхождение от великих семей Гуаньдуна. После переезда столицы из Гуаньчжуна в Гуаньдун власть в империи переместилась в их область. Этот разрыв с прошлым производился в расчете на определенный эффект и сознательно, без учета стратегических соображений, особенно того факта, что вновь объединившиеся хунну рыщут рядом с Лояном.
На протяжении всего периода правления династии Восточная Хань при дворе появлялось немало предложений оставить территорию на севере или западе, тем самым оставив прежнюю столичную область беззащитной. В 35 году н. э. сановники призывали покинуть все территории к западу от коридора Ганьсу, но их поползновения пресек человек с северо-запада Ма Юань12. В 110 году н. э. на подъеме восстаний цянов кто-то выдвинул предложение отказаться от всей провинции Лян (от западной оконечности коридора Ганьсу в Дуньхуане на востоке до границы столичной области вокруг Чаньаня) и даже от некоторых древних императорских усыпальниц. Противники такого предложения напоминали о важности ратных традиций западного народа для спокойствия империи, а также говорили о том, что переселение его во внутренние районы послужит причиной мятежей.
В качестве альтернативы они предлагали сановникам двора подобрать достойных кандидатов из числа сыновей и младших братьев глав ведущих семей в провинциях за пределами Гуаньдуна и назначить их сверхштатными чиновниками. Тем самым можно попытаться «внешне вдохновить их на честолюбивые поступки, а исподволь обуздать их устремления, застраховаться на случай вызревания коварных заговоров»13. Короче говоря, назначенных лиц с севера или запада можно будет держать в качестве заложников верности их старших родственников. Поступило еще несколько других предложений покинуть запад, и в двух случаях правительство продавило закрытие приграничных округов. В условиях диктата со стороны выходцев с востока при дворе произошло снижение статуса опытных военных, служивших на западе, и получилось так, что двор утратил контакт с военными комендантами на границе14.
Ван Фу подробно остановился на безразличии жителей востока к западу в своем трактате, посвященном войнам с цянами. В его «Суждениях сокровенного человека» (Цяньфу-лунь) встречаются резкие обличительные замечания по поводу небрежности и трусости восточных чиновников, служивших в западных округах. Наряду с нападками на их предложения оставить приграничные районы он разносил их за несклонность к сопротивлению цянам. Ван Фу сообщает, что эти чиновники из внутренних областей Китая ничего не понимали в военном деле и думали только о том, как бы сбежать в безопасное место. Как вельможи двора, они сосредоточивались исключительно на расходах по содержанию армии, при этом игнорируя ущерб, нанесенный ограбленному ими народу. Они злонамеренно наносили больше урона, чем цяны.
Против предложений покинуть округа он выдвигал такой аргумент: «Если вы потеряете провинцию Лян, то тогда граница пройдет по этим Трем Придаткам. Если народ из этого Трех Придатков переселится внутрь страны, тогда государственная граница пройдет через Хуннун. Если народ из этих Хуннуна переселится внутрь страны, тогда государственная граница пройдет через Лоян. Если продолжать в том же духе, тогда откатимся до берега Восточного моря, и государственная граница пройдет там»15. Такое пророчество стало явью в конце существования империи Хань.
Крах Восточной Хань во внутренних районах империи выглядел не таким радикальным, как в приграничных районах, однако таким же опустошительным. Правители режима Восточной Хань попытались обеспечить внутреннее спокойствие империи посредством демилитаризации народа через отмену всеобщей воинской повинности. Образовавшуюся пустоту удалось заполнить в силу трех последовавших событий: восстановления вооруженных отрядов в распоряжении губернаторов провинций, преобразования существовавших гарнизонов в воинские соединения двойного подчинения, определяемого личными связями между ратниками и воеводами, и формирования частных армий под командованием глав великих семей. Вследствие таких событий возникла система правления военных диктаторов, просуществовавшая относительно долгое время.
К концу правления династии Западная Хань роль губернатора провинции как стороннего наблюдателя повысилась до функций главного местного правителя. С укреплением власти губернаторов при династии Восточная Хань им делегировались полномочия на назначение и разжалование чиновников в своих провинциях без согласования с вельможами двора. Сановники, занимающие такие посты, тем самым становились самостоятельными, пусть даже император мог их сместить, правителями на местах, обладавшими всей полнотой власти на подведомственной им территории. Их полномочия распространялись на сферу исполнения воинской обязанности, и во II веке н. э., когда набеги варваров и вылазки разбойников переросли в череду непрекращающихся вооруженных стычек, губернатор сменил на его посту верховного наместника как чиновника, занимавшегося государственными сборами на неотложные нужды. В связи с постоянным нарушением общественного порядка, а также тем, что вооруженные отряды провинций проводили все больше времени в поле, у них появились особенности постоянных вооруженных образований двойного подчинения.
