соседней комнате. Если что – разбудишь.
Инци ушёл, оставив Руфуса дежурить возле спящей Мары. Она просыпалась и раньше, чтобы поесть, но при этом оставалась такая сонная, что едва узнавала Руфуса. Инци объяснил, что специально поддерживает её в таком состоянии, иначе она может умереть от боли. Но вскоре это состояние должно пройти и боль уже не будет такой сильной.
– Привет!
Знакомый девичий голос вывел его из задумчивости.
– А что случилось?
Руфус хотел что-то ответить и не смог. Слова вдруг застряли комом, где-то в горле и теперь он не мог не только говорить, но и дышать. Увидев такую его реакцию, девушка нахмурилась и огляделась. Взгляд её упал на её собственную ногу, зажатую в лубке. Мара ахнула и попыталась вскочить, но Руфус вовремя опомнился и не дал ей этого сделать.
– Я попала, да? – грустно спросила Мара и в глазах её блеснули слёзы.
– Ничего, ничего, всё образуется, – говорил обретший голос Руфус, – нога твоя заживёт, боль уйдёт, и ты даже хромать не станешь, это я тебе обещаю!
Мара улыбнулась сквозь слёзы.
– Малыш! Ты принёс меня сюда, ты лечил меня, заботился обо мне! Спасибо тебе!
– Не меня благодари, а Инци, это он о тебе заботился! – сказал Руфус совершенно серьёзно.
– О, да, конечно! – ответила девушка уже со смехом. – Когда встречу его, то поблагодарю обязательно!
– Встретишь, когда он выспится! – ответил на это Руфус.
Мара поглядела на него слегка озадаченно. Она уже привыкла к метафорам своего юного друга, но сейчас он выглядел так торжественно! Прямо сиял.
– Что ты имеешь в виду? – спросила она, перестав смеяться.
– То, что он спит в соседней комнате. Это он тебя лечил, я только помогал, чем мог, без него я бы не справился.
Мара посмотрела на Руфуса с тем выражением, с каким смотрят на сумасшедших, когда не знают что от них ожидать.
– Вы скоро познакомитесь, – продолжал Руфус, понимая, что она ему не верит. – Я просто не хочу его будить, он ведь почти не спал всё это время.
– Руф, ты хорошо себя чувствуешь?
Руфус едва не вспылил, но сдержался.
– Давай поедим, – сказал он, желая сменить тему, – я тут кое-что приготовил…
– Руф, в соседней комнате правда кто-то есть?
– Ну да! Я же говорю тебе, там Инци, но он сейчас спит…
– Ты что, встретил человека, которого зовут так же, как твоего бога, или он похож на его изображение?
Руфусу захотелось наорать на неё и даже ударить, но вместо этого он терпеливо сказал:
– Тот, кто действительно верит в Бога и принимает учение Инци, тот никогда не ошибётся при встрече с ним самим. Инци объяснил, что шёл в Торговый город, но услышал мой призыв о помощи и сделал крюк, чтобы зайти сюда. Правда он говорит, что слышал этот призыв задолго до того, как с тобой случилось несчастье… Я не совсем понимаю, как это может быть, но знаю, что ему доступно многое и не удивляюсь, что он мог услышать слова, которые ещё не были произнесены. Прими пока что, хотя бы то, что ты жива, твоя нога останется при тебе, несмотря на то, что рана была ужасной. Скажи, тебе сейчас очень больно?
– Нет, если не двигать, то совсем не болит, но жуть, как чешется!
– Вот видишь! Без Инци ты бы с ума сошла от боли и вообще могла её не выдержать. Я не знаю, что он сделал, но похоже… взял эту боль на себя!
– Но ведь он же умер! Ты сам рассказывал, что его убили!..
– А ещё я рассказывал, что он воскрес из мёртвых и вернулся к людям. Знаешь, что? У меня такое впечатление, что его убивали не один раз, но он всё равно любит людей и каждый раз возвращается, чтобы учить тех, кто способен понимать. И чтобы помогать тем, кто нуждается в помощи!
Последние слова Руфус почти выкрикнул и на его глазах выступили непрошенные, странные и даже злые слёзы.
– Что ж, если это так, если тебе всё это не приснилось, то я хотела бы с ним поскорее познакомиться.
– Ну, так будем знакомы, дитя! – сказал Инци, входя в комнату. – Я знаю, что зовут тебя Мара, и ты получила это имя в честь матери этого мальчика. Кстати, Руфус, я ведь так и не нашёл времени передать тебе привет от родителей. Я встретил их по ту сторону каньона, в таком же мёртвом городе, как и этот. А ещё у меня есть новости о твоих брате и сестре, правда они не утешительные, хоть и не совсем плохие. Мара, ты можешь называть меня "Инци", как Руфус, и многие другие, кого я встретил недавно. Это имя неправильное, но я к нему уже привык.
– Инци, но ты же так мало поспал! Мы тебя разбудили? – воскликнул Руфус.
– Ничего, ничего! Не важно, сколько спишь – важно, как спишь. Я спал недолго, но хорошо. К тому же, беседа с хорошими людьми с успехом заменяет отдых. Вы всё ещё не пообедали? Я бы тоже съел чего-нибудь. Руф, у тебя там, кажется, что-то булькало в котелке?
Руфус со всех ног бросился на кухню, в которой по счастью была работающая дровяная плита. Мара так и сидела всё это время с открытым ртом, хлопая глазами и внутренне спрашивая себя – не спит ли она?
Между тем, Инци, который совсем не походил на надменное, возвышающееся над всеми божество, запросто принялся освобождать обеденный стол от разложенных на нём вещей, чтобы поставить тарелки.
Глава 78. Я люблю тебя
Они сидели в стороне от всех, обнявшись, нет вцепившись друг в друга. Ларни прижалась к Стефану всем телом, но этого ей показалось мало, и она стиснула в своих маленьких кулачках его одежду, будто боялась, что её вот-вот начнут от него отрывать. Стефан и сам едва сдерживался, чтобы не обнять её покрепче, но руки сами собой сжимались в кольцо, грозящее переломать девушке кости.
Их объяснение было кратким. Они не бросились друг к другу на шею, а приблизились медленно, будто боялись, что порывистое движение может спугнуть или развеять кого-то из них. Остановившись на расстоянии вытянутой руки, они замерли, и некоторое время смотрели друг на друга, не улыбаясь и не отводя взгляд.
– Кто это с тобой? – первой спросила Ларни, глядя на Стефана снизу вверх.
Стефан никогда не умел врать, и сейчас делать этого не собирался, а потому он ответил прямо:
– Это Сато, дочь Князя Тьмы, местного владыки, и моя любовница, а это, ифрит – полутролль, полудемон или что-то в этом роде. А с тобой кто?
– Это Кейни, дочь главы племени лепреконов и моя любовница, а это – тролли, известные, как семь братьев. Они любовники Кейни и хозяева вот этой горы, которая только что рухнула.
– Так значит, это
