под землёй.
– А что тут думать? В Аду они, – мрачно сказал на это Михал.
– Да с чего ты взял? – нахмурился Порфирий, а взгляд священника вдруг перестал мутнеть из-за хмельного перебора.
– Инци сказал, – ответила за него Маранта. – Мы встретили его в Мёртвом городе по ту сторону каньона. Это он приоткрыл, врата Ада в, которые прыгнула Ларни, чтобы спасти Стефана. Он тоже призывал не терять надежды, набраться терпения и обещал помочь.
Над столом повисло молчание. Порфирий и, вмиг протрезвевший, священник переглянулись. Маранта явно не шутила. Да и не стала бы она шутить по такому поводу, а сейчас ей, конечно, вообще было не до шуток.
– Рассказывай! – выдохнул, наконец, Порфирий, а, потерявший дар речи, священник кивнул.
Глава 80. Любимая тётка Сато
Дистанция. Они шли на расстоянии вытянутой руки друг от друга, не приближаясь и не удаляясь ни на шаг. Оба были молчаливы и задумчивы. Оба внутренне рвались друг к другу, но… сохраняли дистанцию. Проклятую дистанцию!
После их взаимного объяснения в любви, после целомудренной брачной ночи, проведённой под плащом Сато, вдруг возникла эта самая дистанция, которую они оба соблюдали не сговариваясь. Возникла она сама собой, ниоткуда, но почему-то при этом потребовала себя соблюдать, будто она, а не они, здесь главная.
"Это от того, что я был с другой женщиной, – думал Стефан. – Теперь Ларни никогда не простит меня, а если и простит, то всё равно не будет моей. Так и будет отводить взгляд при встрече и грустно смотреть в сторону".
"Всё из-за моей связи с Кейни, – думала Ларни. – Конечно из-за этого. Он меня презирает, считает ненормальной извращенкой, недостойной, чтобы быть ему даже сестрой, не говоря уж… То, что было, теперь никогда не вернётся. Что же мне делать? Если всё так оборачивается, то лучше бы я досталась троллям или демонам!"
Иногда между ними шли собаки, и тогда становилось легче. Но когда собаки уходили, дистанция чувствовалась острее, словно это была каменная стена, усеянная отравленными шипами.
На привалах продолжалось то же самое – они сидели по разные стороны костра и молчали. И упорно отказывались замечать, что каждый из них только, и занят тем, что ищет повод сделать, что-нибудь для другого. Ларни старалась выловить из булькающего котелка самые лучшие куски для Стефана. Он в ответ укрывал её, когда она засыпала, плащом Сато, которого хватило бы на четверых, хоть его демоническая подруга вовсе не была крупной женщиной.
Когда они вошли в лес, Ларни сдержала своё давнее обещание и тяжелые сапоги-башмаки, которые она надела ещё в Мёртвом городе, украсили первую же ёлку. Правда пока она с наслаждением погружала свои, сбитые жёсткой обувью, ноги в мягкий и влажный лесной мох, Стефан украдкой снял эти башмаки с ёлки и сунул себе в мешок.
Так прошло два долгих, мучительных дня и две долгие, мучительные ночи. Оба извели себя до крайности и уже совсем не разговаривали, находясь на грани срыва, готового вылиться в большую беду. Их несчастью помог случай – неожиданный помощник всех запутавшихся.
Местная порода кабанов, хоть и не дышала огнём, но отличалась редкой свирепостью и скандальным характером хряков. К тому же они были вдвое крупнее тех, что водились в лесах, окружающих Междустенье. Вот такая зверюга, с клыками размером с человеческую руку, вылетела прямиком на пару угрюмых, злых на себя и на весь мир, влюблённых.
Ларни и Стефан, занятые лишь своими невесёлыми мыслями, едва успели отскочить в разные стороны, когда рассвирепевшая гора жира и мяса, с бивнями наголо, пролетела между ними. Секач пробежал пару десятков шагов, сообразил, что промазал, развернулся и бросился в атаку снова. Но тут его уже ждали.
Залп из двух ружей ахнул, как один удар! Выстрел из дробовика Стефана разворотил кабану бок, пуля из винтовки, которую выпустила Ларни, врезалась в круп вепря. Поразительно, но картечь, сделавшая в сале глубокую яму, так и не достала до жизненно важных органов, а пулю в заднице он вообще не заметил.
И тут кабан принялся метаться, нанося резкие, мощные удары клыками вслепую! Один из таких ударов смёл, невесть откуда взявшегося Монсеньора, бросившегося людям на выручку, другой пришёлся в грудь Стефана, и охотника спасло только то, что удар этот был нанесён плашмя, а не остриём страшного бивня.
Тем не менее, Стефан отлетел словно мяч, который наподдали битой, и приземлился плашмя на спину через дюжину шагов от места схватки. Падение и сам удар оглушили его настолько, что он потерял сознание и лежал неподвижно. Вепрь повернул к нему своё хищное рыло, отчаянно завизжал, и хотел было снова броситься на неподвижного человека, но в это время Ларни стала садить ему в бок пулю за пулей из карабина, который наконец-то смог пробить сальную броню могучего животного.
Правда эффект от этого был не тот, что хотелось бы – кабан не упал и не сбежал в лес, а развернулся на девяносто градусов и бросился на девушку!
Ларни даже не поняла, что её сшибло с ног, но она вдруг оказалась лежащей на спине, её обдало волной звериного запаха, а перед глазами пронеслось видение из клыков, щетины и копыт, чудом её не задевших! Вепрь вдруг завертелся волчком и заверещал пронзительным, истошным голосом! Ларни приподнялась и увидела, что на загривке зверя висит Мадемуазель, вцепившаяся ему в холку зубами.
Девушка вскочила и перезарядила винтовку, но вепрь не стоял на месте, а она всё боялась попасть в собаку и медлила с выстрелом. Вдруг жуткая зверюга, словно обо что-то споткнулась и завалилась на бок. Из-под лопатки вепря торчала рукоять эльфийского меча. В следующее мгновение Стефан подбежал к Ларни и быстро ощупал её с головы до ног.
– Цела?! Не ранена?! – спросил он прерывающимся от волнения голосом.
– Н-нет, вроде! – неуверенно ответила Ларни и тут же оказалась стиснутой в медвежьих объятьях, от которых внутри неё даже что-то хрустнуло и отдалось болью.
Но какая сладкая была эта боль! Стефан, словно безумный покрывал поцелуями её лицо, шею, руки, и девушка вдруг почувствовала, что её сознание куда-то уплывает… Наверное, в страну блаженства!
Вечером они опять сидели у костра, на сей раз под одним плащом, а над огнём аппетитно шкворчал кабаний окорок.
– Я думал, ты мне не простишь того, что у нас было с Сато, – говорил Стефан, всё ещё косясь на девушку с опаской.
– Я? Я не прощу тебя? Вот глупый! Да я бесконечно благодарна ей за то, что она берегла и хранила тебя всё это время. А, что до всего остального… Хм-м, вроде в тебе ничего такого не изменилось. Кажется, всё на месте и даже стало лучше с тех пор, как я видела тебя
