Прощай, дружок! Было неприятно познакомиться, — я сжал поле ещё сильнее, и сгусток начал вибрировать. Ещё мгновение и он исчез, рассеявшись, словно его и не было.
— Ну вот и всё, — выдохнул я, ощутив облегчение. — Ещё один день спасения мира завершён. Можно и домой, главное, дело сделано, пора немного отдохнуть.
Но чует моя печенка, что для ритуала по созданию этого яда потребовались не только душевные контракты и ядовитые вещества, но и чьи-то жертвы. Убийства, насколько помню, всегда усиливают заклинания, порчи и прочее дерьмо, словно добавка острого соуса в уже готовое блюдо. И здесь явно не поскупились.
Начинаю даже сомневаться, Радугины ли за этим всем стоят. Они ведь не самый элитный Род, как бы ни пыжились и ни выставляли напоказ свои мнимые достижения, да и силой не блещут.
Подлые да, но могуществом не пахнет. Если бы затеяли войну, например, против маркизы фон Адель, сдохли бы очень быстро. Её Род куда мощнее, и для Радугиных всё закончилось бы плачевно.
Но кого бы они ни смогли нанять для создания яда, сейчас пусть ходят и оглядываются, ведь я найду его…
Глава 9
Пермь
— Блинчиков побольше принесите, и медовый сироп не забудьте, — заявил Валерий Максимович, прихлёбывая свой кофе.
Иван кивнул и шмыгнул в коридор. Все в кабинете переглянулись, зная: этот криворукий лакей, явно, опять устроит потоп из сиропа.
Раньше даже ставки делали, сколько раз он споткнётся по пути, но перестали, а то слишком всё предсказуемо. Иван умудрялся уронить поднос даже на ровном полу. Но вслух шутить никто не рискнул, все молчали, боясь проронить хоть слово.
Граф сейчас сверлил взглядом карты и записи на столе, а одна его нога нервно подергивалась.
— Даю своё добро! Приступайте, — сухо отрезал Валерий, когда принесённые блинчики уже успели остыть, а разлитый лакеем в коридоре сироп превратил пол в липкую ловушку.
— Понял, господин! Возьмём это в работу! — Борис вскочил со стула и быстро кивнул.
— Нет, Борис, ты не понял: это необходимо сделать срочно. Нужны решительные шаги, — граф серьёзно взглянул на него.
— Простите, господин, но эта срочность связана с отравлением вашей дочери? — осмелился спросить командир гвардии.
Валерий лишь одарил Бориса взглядом, полным снисходительного презрения, будучи сегодня не в настроении.
Граф хорошо понимал, что война затянулась, и что мечты о перемирии можно смело бросить в топку. Но он не железный и не бесчувственный камень: покушение на дочь стало последней каплей в бокале его терпения.
— Радугины окончательно и бесповоротно зарыли помыслы о перемирии, а раз они заодно с Безруковыми, начнём с последних: до них ближе дотянуться, да и руки чешутся, — прохрипел он. — Борис, главное, действуй быстро!
— Простите, можно ещё вопрос, хоть и не к месту. Почему вы не отправите часть гвардии в столицу? Ваш сын тоже под прицелом, на него уже нападали, — командир гвардии рискнул озвучить мысль, осознавая, что его карьера может закончиться раньше, чем началась новая война.
Глава Рода молча открыл тайник под столом, откупорил графин, и янтарный виски зажурчал в бокале.
— Маша, в отличие от Добрыни, почти все время проводила в академии. А если сын решил играть в героя, пусть просчёты будут на его совести. Вздумал поиграть в умника, пусть сам и отдувается.
Валерий осознавал, как жестоко это звучит. Он любил сына, но не секрет, что Мария — будущая надежда Рода.
Даже если замуж выйдет, ребёнка родит, то всё равно на коне останется, благодаря своему рангу. А Добрыня… умом не обделён, но поступает как сорвиголова, которой вместо мозгов вставили динамит.
— Так что, Боря, как бы это всё ни звучало, — вздохнул граф, — но с Добрыней я уже миллион раз говорил. Он и так понимает, что Мария — наше главное сокровище. А если он решит сыграть в героя и попадёт в передрягу, то сам виноват. Гвардия ему не нянька!
Командир решил, что его голова ему ещё нужна, и больше вопросов не задавал. Он чётко отчеканил:
— Я немедленно приступлю к исполнению нашего плана!
— Не нашего, — покачал головой Валерий Максимович, ухмыльнувшись, — а твоего. Ты его придумал, так что и шишки собирать тебе. Но учти: если всё провалится, наши шансы на выживание уменьшаться.
Борис кивнул и направился прочь, позвав за собой гвардейцев высшего ранга. Граф же плеснул себе ещё крепкого напитка и, откинувшись на спинку кресла, задумался.
В его голове бушевала такая буря мыслей, что если бы там был корабль, то точно утонул бы. Ему казалось невероятным, как он мог так просчитаться.
Был же готов пойти на значительные уступки ради мира: даже женить Добрыню на ком-нибудь из Безруковых или Радугиных. Но после того, как Машу отравили, его терпение лопнуло.
Уставившись в стакан, Валерий холодно осознал: пути назад нет. От этой мысли рука сжалась в кулак, и бокал треснул. Он хладнокровно смахнул осколки на пол.
По его данным, Безруковы как раз сейчас собираются на встречу, где будут представители других Родов. Кто знает, что они там задумали: может, союзников набирают для войны или про долги расскажут. Одно было ясно — этому надо помешать во что бы то ни стало.
На Радугиных Валерий пока решил не тратить драгоценные нервные клетки. Они далеко, и, по словам разведки, у них сейчас своих бед по горло. Кто-то этой ночью атаковал их главное имение. Пусть сами разбираются с этим, а он пока займется более насущными делами.
— Дорогой, — промолвила супруга, напоминая о своём присутствии, — кстати, звонил наш Добрыня. Сказал, что не прилетит, как обещал. Хочет остаться в столице и присмотреть за Машей.
При упоминании о сыне лицо Валерия сразу скривилось.
— Ох, ты всё ещё дуешься на него? — вздохнула Дарья.
— А ты всё ещё злишься из-за той старой вазы, которую я разбил? — огрызнулся он, напоминая, что обиды у них как снег зимой: никогда не заканчиваются.
— Ты сравниваешь несравнимое! — вспыхнула жена. — Это была китайская антикварная ваза династии Цин! Я никогда тебе этого не прощу! — взмахнула размашисто руками.
— Нравится тебе это или нет, но все наши проблемы из-за него, — буркнул Валерий.
— Из-за кого? — Дарья растерянно заморгала. — Из-за китайского мастера? Но он же умер триста лет назад!
— Мать, ты что, солнечный
