— пробормотала Дайлин, пока Кондрат вырывал листки из блокнота, после чего прикладывал их к отпечатку, чтобы снять размер. Она выглянула в окно. Отсюда площадь, как на ладони. Особенно, когда деревья потеряли всю свою листву. — Он должен быть действительно отличным стрелком.
— Да, скорее всего… — кивнул Кондрат.
Судя по размерам башмака, стрелком был мужчина. Ну или очень крупная девушка, у которой сорок третий. Судя по всему, убийца поднялся сюда, потопталась около окна немного, а потом выстрел и он быстро уходит. Вопрос лишь в том, откуда он знал, где остановится директор училища присядет? Знал его расписание? Или может был лично знаком?
Закончив с отпечатками ног, Кондрат огляделся. Здесь ещё остались мотки старых истлевших верёвок, какие-то ящики, давно прогнившие и цепи.
— Зачем были нужны эти башни? — поинтересовался он.
— Когда город был поменьше, они были дозорными, — ответила Дайлин, наслаждаясь видом и свежим ветерком, который трепал её волосы. — Здесь был военный лагерь с укреплениями, но когда город разросся, их снесли, построили новые улицы, а башни оставили, как пожарные.
— В плане следить за огнём?
— Да, следить за огнём. Но потом и в этом пропала нужна. Какие-то снесли, а какие-то, как эта, оставили. Наверное, пожалели денег на снос.
— Понятно…
Они спустились обратно. К тому моменту уже приехал зарисовщик, который быстро переносил место убийства на бумагу. Не так хорошо, как делал это зарисовщик Кондрата из Эдельвейса, но терпимо. Достаточно, чтобы передать основную суть. Когда дело было законченно, тело перевернули.
Как Кондрат и предполагал, стрела воткнулась ему прямо в лицо ровно в глаз. Это очень меткий выстрел, особенно из арбалета болтом, учитывая дистанцию, ветер, настильность и много чего ещё.
Присев рядом с Дайлин, Кондрат внимательно осмотрел труп. Мужчина лет по шестьдесят с коротенькой уже седой бородкой, упитанный, рост под сто шестьдесят пять, приятно, даже, если так можно было выразиться, дорого одетый. Никаких других повреждений помимо дыры в глазу не наблюдалось. И тем не менее за кое-что глаз всё же зацепился.
— Кондрат, смотри, — Дайлин тоже сразу обратила внимание на один интересный момент. — Его брюки.
— Да, будто его слегка проволокли по земле.
Она молодец, многие бы и не заметили этого. Когда человек падает лицом вниз, одежда так или иначе испачкается. Но она просто запачкается, максимум, какие-то потёртости, но здесь его колени выглядели так, будто его слегка протащили по земле. Нет, дырок не было, но ткань явно потёрлась, что не вязалось с хорошо ухоженным костюмом, да и испачкалась чуть больше, чем положено.
Зачем?
Кондрат обратил своё внимание на скамейку. Около неё действительно были едва заметные следы того, что мужчину с неё стащили и протащили чуть вперёд. То есть он умер, не стоя, а сидя на скамейке.
Зачем его стащили со скамейки? Самое логичное — вытаскивая стрелу. Но каким образом? Просто схватившись за неё и таща за собой? В любой другой ситуации человек бы упёрся в тело и рывком бы вытащил её. А если он не подходил к телу, чтобы упереться и рывком выдернуть её? А что, если за неё именно тянули?
— Дайлин, ты помнишь положение тел остальных погибших? — спросил Кондрат.
— М-м-м… тело сыщика лежало на спине, почти на боку…
— Головой в сторону стрелявшего, верно?
— Да. Второй, судья был лежал на боку. По ране, он тоже лежал головой в сторону, откуда был сделан выстрел. И чиновник… я вот тут не знаю, куда он лежал головой. А что? Ты что-то понял?
— У меня есть догадка. Догадка, как он вытаскивал стрелу, не попавшись на глаза другим, — пробормотал Кондрат.
— И как? — заинтересованно спросила Дайлин.
— Что, если он стрелял стрелой, которая заранее была привязана к какой-нибудь бечёвке или леске?
Дайлин задумалась. Не стала сразу спорить или говорить, что это невозможно. Просто задумалась над этим, после чего произнесла:
— Хочешь сказать, что он стреляет болтом, к которому привязана леска, после чего, как удочкой, вытаскивает стрелу обратно?
— Да.
— Но… это ведь маловероятно, — заметила Дайлин. — Даже просто потому что леска будет мешать точно стрелять, чуть-чуть, но меняя траекторию болта, что на такой дистанции уже критично.
— Допустим, он отличный стрелок, а леска собрана так, что не будет влиять на её полёт. Но ты представь, стрела втыкается в череп и… всё. Она застряла там. Ты хоть раз ходил на охоту с луком и пытался вытащить стрелу?
— Нет, а ты? — поинтересовался он.
— Ходила, — кивнула она. — И стрелу с боевым наконечником хрен вытащишь, если она воткнулась в кость.
— А если наконечник не оперённый? Просто гладкий, как… пуля или игла?
— Всё равно застрянет в кости, — ответила Дайлин.
Кондрат задумался. Посмотрел на башню, после чего посмотрел на тело и вновь на башню. Дайлин казалось, что она даже слышит, как этот человек думает. Как он подгоняет разные варианты под заданные вопросы, проверяя, какой из них ляжет идеально.
— Ты видела наконечник, который вытащили из чиновника? — спросил наконец он.
— М-м-м… нет, не видела.
— Надо глянуть его, но мне кажется, что он будет идеально гладким. Я предположу следующее: на такой дистанции стрела теряет свою силу, и её хватает лишь для того, чтобы пробить одну кость в черепе. После этого убийца быстро сматывает леску и вытаскивает стрелу, а учитывая вес тела и того, что оно лежит плашмя на земле, это позволяет выдернуть её, а не тащить труп за собой. Так было со всеми кроме чиновника. Баллистическое исследование говорит, что выстрел был произведён на буквально на одном уровне. То есть кто-то подобрался к нему сзади и выстрелил в голову почти в упор. И именно здесь кое-что пошло не так: стрела пробила череп и воткнулась, как ты и говоришь, в противоположную кость черепа…
— А когда он выдёргивал, то наконечник так и остался воткнутым в кость, надёжно там застряв, — закончила за него Дайлин.
— Именно.
— Всё равно звучит нереалистично. Она может и зацепиться где-то.
— Но зацепится она где-то, а не рядом с трупом. Там он спокойно подойдёт и снимет её.
— И выдернуть стрелу из черепа…
— Я говорю поэтому, тело тяжёлое и лежит плашмя на земле. Его тащить будет совсем не просто, и это позволяет выдернуть стрелу.
—
