Гайдэ… – заметив мои сузившиеся глаза, он снова хмыкнул. – Но раз здесь только Гай, то делать нечего – придется спрашивать у него. Не возражаешь?
– Валяй. Все равно не отвяжешься. Так что тебе осталось непонятным?
– Как ты относишься к Ригу Драмту?
– Он – мой друг. А что?
– Друг? И только?
Я чуть не споткнулась на ровном месте. А потом обалдело обернулась и во все глаза уставилась на неподвижное, какое-то чужое лицо, в котором почти ничего не осталось от того сурового, жесткого, но по-своему симпатичного дядьки, с которым мы столько времени провели в Фарлионе. Этот стальной взгляд, поджатые губы, чуть прищуренные глаза, в которых снова тлеет зарождающееся раздражение…
– Фаэс, ты что, ревнуешь?! – несказанно изумилась я, осознав подоплеку невинного с виду вопроса.
Арр-кан недовольно промолчал.
– Неужели правда? Ты? И вдруг ревнуешь?!
И снова в ответ – тишина.
– Черт возьми, это что-то невероятное! – оторопела я. – И совсем на тебя не похоже! То ты в шоке от самых простых вещей, хотя, казалось бы, давно пора привыкнуть, то не веришь очевидному, то теперь глупости всякие спрашиваешь…
Он неопределенно повел плечом и подчеркнуто уставился куда-то мимо меня.
– Охренеть, – я окончательно выпала в осадок, так и не дождавшись от него ни словечка. – Фаэс, честное слово, ты меня поражаешь! У тебя что, отцовские чувства вдруг проснулись? Откуда такое волнение? Что за тон, в конце концов? И с чего это ты вдруг решил, что я буду перед тобой отчитываться?
– Ты не ответил на вопрос.
– Да, блин, не ответил! Потому что не знаю, что на него отвечать!
Фаэс нахмурился.
– Как я должен это понимать?
– Да никак! – фыркнула я, оглядев его с ног до головы, словно чудо какое-то. – С каких это пор тебя стала волновать моя личная жизнь? И с какого перепугу ты решил, что я должен тебе докладываться?
– Значит, нет?
Я тяжело вздохнула и, будучи не в силах понять мужчин, покачала головой.
– Какой же ты дурак… если тебе так интересно, то Риг – мой старый друг. Который стал именно другом еще во время нашего совместного похода к Айдовой Расщелине, продолжал терпеливо им быть во время моей поездки в Рейдану и даже изъявил желание побрататься, вступив в ряды Фантомов на законных основаниях.
Фаэс вздрогнул и неверяще обернулся.
– Он захотел стать Фантомом?!
Я закатила глаза.
– Фаэс, я тебя умоляю… что за блажь пришла тебе в голову? Оборотни так шокировали голыми задами, что ты теперь первого встречного подозреваешь в желании побывать в моей постели? Что за допрос, в самом-то деле? Ты бы еще спросил: сколько ухажеров у меня было за все время, что я здесь?
Он медленно наклонил седую голову и откровенно выжидательно уставился. Да так выразительно, что я чуть не сплюнула ему на сапоги.
– Кретин.
– И это все, что ты можешь мне сказать? – вопросительно приподнял брови Фаэс.
– Болван, дурак, старый циник и беспринципный хам, – с готовностью продолжила я, спокойно выдержав его пронизывающий взгляд. – Что еще добавить, чтобы тебе стало понятно? Послать в открытую? Хорошо. Выбирай, на сколько именно букв. Ты ведь знаешь – мне не в лом. Да и с Дарном мы давно на короткой ноге. Он даже несколько новых выражений узнал, когда имел наглость препираться со мной на эту волнующую тему. Так что?
Какое-то время мы бодались взглядами, как два упрямых бычка. У меня просто в голове не укладывалось, что Фаэс озаботился данным вопросом. Более того, никогда раньше он не позволял себе ничего подобного. А тут – просто не знаешь, как от него отвязаться. Упрямый, старый черт. Упертый, как баран. Да еще и недовольный тем, что я посылаю его куда подальше.
Устав играть в гляделки, я все-таки первой отвела взгляд. После чего ощутила невесть откуда взявшуюся усталость, потерла некстати разнывшийся висок и отвернулась.
– Ты действительно дурак, Фаэс, – со вздохом отошла я. – Непробиваемый. Да еще и подозрительный сверх всякой меры. Думаешь, это так просто – взять и выкинуть все из головы? Думаешь, легко уничтожить половину себя? Или считаешь, что в моих привычках искать утешения на стороне? Неужели ты забыл, что я сказал тогда о Гайдэ? Или решил, будто я не к месту пошутил, когда сообщил, что пытался ее убить? Эх, Фаэс… ведь ты был прав тогда… но насколько бы проще мне жилось, если бы я сумел это сделать!
Разом постарев сразу на десяток лет, я отыскала какой-то закуток, где даже моим девочкам было бы трудно что-либо разглядеть, опустилась прямо на землю и застыла, невидящим взором уставившись перед собой.
Боли, как ни странно, не было. Почти ничто не дернулось в груди и не завыло диким зверем – дремлющие под землей Твари надежно избавили меня от этой беды. Но вот тоска… старая, слабая, до отвращения живучая тоска все никак не хотела оставлять в покое. Как нарочно, цеплялась лапами за каждый намек, каждую тень воспоминаний. Исступленно грызла нутро. Пыталась царапаться, кусаться… теперь – уже почти тщетно: зубы-то я ей давно вырвала. Однако она упорно не желала сдаваться.
Тихих шагов за спиной я даже не услышала. И не поняла, в какой именно момент Фаэс бесшумно опустился рядом – прямо так, на землю, уперевшись в нее коленями, а потом осторожно обнял меня за плечи и прижался лбом к моему затылку.
– Прости…
Я вздрогнула от его тихого, едва слышного шепота.
– Прости меня… за все… за память… за ту ошибку… за боль… я не хотел ее причинять… только не тебе… пожалуйста, Гайдэ… прости меня за это…
Я не видела его лица – Фаэс очень некстати остался за моей спиной – но прикосновения чувствовать пока не разучилась. И не разучилась ощущать болезненный надлом в чужом голосе, который Фаэс даже не пытался скрыть. Казалось, старому воину мучительно стыдно за совершенную не его руками ошибку. Казалось, эта вина съедает его изнутри. Делает мягче. Слабее. Уязвимее. И беззащитнее, конечно. Причем настолько, что я даже не стала оборачиваться и напоминать ему о недавнем обещании.
– Ты просишь прощения не за себя, – с грустью поняла я, когда он прерывисто выдохнул. – Ты просишь сейчас за своего короля. Старый, преданный друг… но это не твоя вина, Фаэс. Это мы не смогли… это я ошиблась… и это он не сумел остановиться, когда было важно просто поговорить.
– Ты не понимаешь, – так же горько возразил Фаэс, кажется, крепко зажмурившись и прижавшись еще теснее. – Ты так ничего и не поняла… хотя в чем-то сейчас
