если не попытаюсь как можно дальше в проклятом городе пройти, чтобы Толик оттуда вовек не выбрался!
Тяжело вздохнув, я, кряхтя, поднялся и прошёлся вдоль камеры, разминая затёкшие мышцы. Покосился на белеющее прямоугольным пятнышком оконце и зябко повёл плечами. Сквозь ничем не прикрытое отверстие отчётливо тянуло холодом и сыростью. Да уж. Зимой тут, наверное, и пару часов не протянешь! Уже сейчас далеко не Ташкент. Забирали бы уж скорей, что ли! Чего тянуть? Итак, уже, судя по всему, день к вечеру идёт.
Я развернулся, сунув под мышки начавшие зябнуть руки и, упёрся в довольно ухмыляющего айхи.
— Я тебя не звал! — грубо рявкнул я на коротышку.
— Я сам пришёл, — нагло хмыкнул тот в ответ и критическим взглядом осмотрел помещение: — До чего же тоскливое место! Всё же хорошо, что нам с тобой тут целый год жить не придётся!
— Теперь–то уж точно не придётся?! — взорвался я, моментально растеряв всё своё спокойствие. — Ты что натворил, мартышка облезлая?!
— Почему облезлая? — по–моему, не на шутку обиделся айхи, проведя лапой по шелковистому меху. — Моей шкурке кто хочешь, позавидовать может! Возьмём, к примеру, зайца. — Толик плюхнулся на беспечно оставленную мной без присмотра солому и, увлечённо попытался продолжить: — У него шкурка…
— Да плевать мне какая у тебя шкурка! — окончательно разозлился я. — Пусть она у тебя хоть клочьями облазить начнёт — мне по барабану! Ты почему мне на инициации нагадил?! Вот что я знать хочу?! Ещё и ухмылялся радостно! Весело тебе было?! Ну, ничего! — я буквально навис над Толиком, сжав кулаки. — Скоро я повеселюсь! Когда с колечком обратно в проклятый город возвращаться буду!
— Да не делал я ничего! Как я мог навредить, ежели у меня доступа к магии нет?! — зелёные глазки с вертикальным зрачком, с укором смотрящие снизу вверх, моментально наполнились слезами. — Ты сам виноват! Я же тебе предлагал доступ к своей внутренней силе дать?! Не дал! Сейчас бы адептом земли был, а не тут сопли на кулак наматывал!
— Заврался ты совсем! — заскрипел я зубами от бессилия. Желание придушить наглого фигляра стало почти физическим, разбегаясь по всему телу холодными мурашками. Но осуществление данного мероприятия, в связи с бестелесностью духа, было мне недоступным. — А кто возле чаш лапами махал?
— Так это же шутка такая! — айхи захихикал, косясь в мою сторону. — А ты и поверил! Видел бы ты свою рожу, когда на твой зов земля не откликнулась!
— А вдруг бы откликнулась? — заглянул я в глаза коротышки.
— Тоже хорошо! — продолжал хихикать Толик. — Тогда бы ты подумал, что стал адептом земли благодаря мне. Не повезло, — огорчённо вздохнул дух. — Ну, зато повеселился! И только! Ну, сам посуди! — айхи рывком вскочил на ноги и прошёлся вдоль стены, энергично размахивая лапами. — Какая мне выгода дар твой губить? В итоге что?! Сегодня ты здесь, а завтра, уже ходоком, обратно в проклятый город топаешь! — он резко остановился и уставился мне в глаза. — И в чём здесь моя корысть? Убытки одни! Не хочу я обратно! Совсем не хочу!
Толик посмурнел. Я тоже замолк, призадумавшись. Ну что тут скажешь. Паскудная ситуация. Безвыходная! И коротышка, тут, судя по всему, не причём. Ему и впрямь смысла не было меня на инициации гробить. В одной лодке сидим. А то, что рожи корчил, так какой айхи поглумиться откажется? Это у них на генном уровне. И подыхая, пакостить не перестанет!
— Ладно, не печалься, — внезапно прервал затянувшееся молчание коротышка. — Собственно говоря, страшного ничего и не произошло. Просто мы с тобой немного по–другому поступим. Так даже быстрее получится. Целый год ждать не надо! Инициацию то ты всё же прошёл? Ведь так?
— Ну, прошёл, — хмуро признал я, стараясь понять, куда этот хитрован клонит.
— Вот! — удовлетворённо протянул Толик. — Освободить ты меня теперь можешь! Заклинание простенькое совсем! Я мигом научу! Ты меня освобождаешь, мы летим в библиотеку Инсора и снимаем с тебя проклятье. Значит так! Слушай! Сначала тебе надо…
— Ничего мне не надо, — прервал я скороговоркой затараторившего коротышку. — Тоже мне, нашёл убогого. Да стоит тебя освободить и через мгновение тебя здесь уже не будет! Даже лапкой своей корявой не помашешь на прощанье! Только тебя и видели!
— Чем тебе мои лапы не понравились? — возмутился Толик, выставив их перед собой. — На свои обтянутые кожей палки сначала взгляни!
— Да бог с ними, с лапами, — хмыкнул я. — Не в них суть. Не верю я тебе! Ни на медный грошик не верю! Вот главная беда!
— Ну и зря! — обиделся коротышка, укоризненно глядя на меня. — Это вы люди на каждом шагу обмануть норовите, а мы договоры свято чтим и исполняем! Вот давай освободи меня и сам, потом поймёшь, как был не прав! Тебе даже стыдно станет! Значит так…
— Никак! — вновь оборвал я айхи. — Не трать своё красноречие. Либо я выпускаю тебя на волю после снятия с меня проклятья, либо не выпускаю вообще! И спорить на эту тему я больше не собираюсь! Понятно тебе?
— Все вы люди одинаковы, — горестно насупился меховой. — Тут стараешься изо всех сил. Как лучше хочешь. А в ответ только оскорбления и плевки. А теперь ещё и пропадать придётся из–за твоей дурости.
— Уж лучше я вместе с тобой пропадать буду, — горько усмехнулся я, — чем один, да ещё и чувствуя себя полным идиотом.
— Ну и Безымянный с тобой, — разозлился Толик. — Хочешь подохнуть? Подыхай! За этим дело не станет! А я подожду! Всё равно это колечко когда–нибудь найдут. Вот тогда я и посмеюсь!
С громким хлопком лесной дух исчез. Я обрёченно вздохнул. Теплилась у меня, если честно, маленькая надежда, что зловредный коротышка что–нибудь придумает. В этом интерес у нас с ним общий. Но и она угасла. Теперь точно всё. Конец!
— Ладно! Я погорячился, ты весь на нервах! Чего между друзьями не бывает! Дело то у нас общее! — вновь возникший передо мной айхи был деятелен и целеустремлён. — Я что думаю, — Толик проникновенно заглянул мне в глаза. — Выбираться отсюда как–то надо! Ну не вышло у тебя
